Грабеж средь бела дня - Валерий Гусев

– Это не озорство, - подняла палец Анна Степановна. - Это - хулиганство. И я его просто так не оставлю. Не надейтесь!

А мы и не надеялись. Мы сразу поняли, что таким, как эта маленькая, но массивная тетя, чистосердечного раскаяния мало. Ей нужно еще и наказать чистосердечно раскаявшихся.

– Мы больше не будем, - заученно и равнодушно пообещал Алешка. - Не надейтесь.

И мы, выполнив свой долг, побежали к Милке.

Надо сказать, что в этот раз она гораздо быстрее поняла, что нужно сделать, и отнеслась к нашей идее с гораздо большим доверием. Даже с восторгом…

Через минуту мы уже шагали по направлению к Ведьминому углу. Обсуждая на ходу детали предстоящей операции.

– Я вот так вот на него взгляну! - хвалилась Милка. - И все! Отпад! Завертится как миленький!

– Не надо, чтобы вертелся, - уточнил я. - Надо, чтобы он заснул. Как в тот раз.

– Заснет! - злорадно воскликнула Милка. - Как миленький! Три года будет спать, жулик! Как спящая красавица.

– Не надо три года, - испугался Алешка. - Три минуты надо.

– Всего-то? - огорчилась Милка. - Стоило меня из-за такой ерунды…

– Все, - пресек я ее выступления. - Пришли.

Возле подъезда стояла знакомая «Газель». Очень кстати. Мы обошли ее кругом и одобрили мощный запор на задней дверце. И вошли в дом.

Мы с Алешкой на всякий случай остались в приемной, где не работал телевизор, но шустро бегали по его экрану рыжие таракашки, а Милка, стукнув в дверь, вошла в кабинет.

– Здравствуйте, - сказала она. - Вы в тот раз меня не очень закодировали. Давайте попробуем… - Дальше мы почти ничего не разобрали, потому что она закрыла за собой дверь.

Но мы тут же прижались к ней (к двери) ушами. И услышали журчащий, такой баюкающий Милкин голос:

– Какой вы симпатичный, доктор… У вас такие красивые глаза… Они такие сонные… Такие мутные… Вам так хочется спать… Спать… Спать… Спать… Вам тепло, уютно… Как младенцу в коляске…

Тут мы услышали, как в кабинете что-то два раза упало. Один раз мягко, а другой - со стуком.

– Прошу! - Милка распахнула дверь. - Готово!

Мы вошли. Картина была знакома. Упавший стул (со стуком). Упавший на пол (мягко) гипнотизер с бандитским уклоном. На этот раз он устроился спать поудобнее, даже сложил ладошки под щекой. И посапывал, как младенец в коляске. Будто сосочку сосал.

– Готов! - повторила гордая Милка. - Диктуйте.

И я, наклонившись к поверженному гипнотизеру, стал ровным и монотонным голосом внушать ему, что он должен сделать, когда проснется. Я старался говорить точно так же, как и он своим пациентам - строго, повелительно, разборчиво и четко. Что я ему «надиктовал», станет ясно чуть позже.

– Все, - шепнул Алешка, когда я закончил «кодирование». - Буди.

– Наелся! - крикнул я Орлянскому в самое ухо.

Он вздрогнул, открыл глаза. Встал. Поморгал глазами и сказал:

– Ага! - и удивленно, каким-то пустым взглядом посмотрел на нас. Мол, что вам тут надо?

Мы ему помогли.

– Нам бы по физике гипноз получить, - залебезил я. - Контрольная завтра… - Некогда, - отрезал гипнотизер. - Смываться надо. В другой раз. Менты на хвосте.

И он схватил телефонную трубку. Набрал номер.

– Стас? На нас менты вышли! Звони всем! Пусть забирают все барахло и бабки. И - ко мне. Тачка у подъезда. Рванем на дачу. Отсидимся. Все понял? Действуй.

Мы вышли и тихо прикрыли за собой дверь.

У подъезда, напротив «Газели», на газоне, стояла полуразрушенная стенка снежной крепости. Мы укрылись за ней и стали ждать.

Получится или нет?

Не успели мы замерзнуть, как поняли - получилось!

Первым примчался громила Стас с двумя большими сумками и с одной маленькой. В большой, наверное, были краденые видаки и маги, а в маленькой - рубли и баксы. За ним прибежал Жучков, тоже с сумками; через ручки одной из них была перекинута меховая шуба типа «соболиное манто». Потом прискакал Чебурашка в кепке, с двумя чемоданами. А Фига пришел налегке; он, видно, не очень важный в этой компании был.

Тут выбежал из подъезда и сам господин Орлянский. Тоже с вещами. Жулики быстро распахнули заднюю дверцу фургона, покидали туда вещи и забрались сами.

Вид у них был испуганный и растерянный. Но жалости мы не испытывали. Только вполне простительное злорадство.

– Я вас запру, - сказал гипнотизер, - будто ценный груз. У меня для гибэдэдэ путевка есть. В ней написано, что я везу бараньи шкуры.

– Бараньи головы! - хихикнул чуть слышно Алешка.

Орлянский захлопнул дверцы и запер их. Сел за руль и повез свои бараньи головы прямо в ближайшее отделение милиции. Как и было ему предписано внушением под Милкиным гипнозом.

ПОСЛЕДНИЕ РАЗБОРКИ

Отделение милиции в нашем родном микрорайоне. Где все рядом, все под рукой. Бассейн, колдуны и маги, жулики и милиционеры.

К воротам, у которых стоит замерзший сержант с автоматом, подъезжает фургончик «Газель». Водитель высовывает рыжеватую голову в окошко:

– Отворяй, служивый! Обед привез.

Ворота распахиваются. Водитель вылезает из кабины.

– Принимай, сержант. Доставил в целости и сохранности. Всю организованную преступную группу, которая совершала дерзкие квартирные кражи. А на меня прошу оформить явку с повинной.

Сержант балдеет.

Когда мы вернулись домой с сознанием выполненного долга, папа уже почти все знал. Во-первых, ему позвонил счастливый участковый, уверенный в том, что преступники шибко его испугались и предпочли сдаться без боя.

А во-вторых, мама обнаружила нашу «подслушку», которую мы впопыхах забыли отключить. Она вошла в нашу комнату и услышала папин голос - он разговаривал с кем-то по телефону. Голос приглушенно доносился из-под Алешкиной тахты.

Мама сначала ужасно испугалась. Ну еще бы! Полковник милиции, ее родной муж, разговаривает по телефону под тахтой! А потом, обнаружив «подслушку», ужасно рассердилась. Папа тоже.

А когда мы ему все рассказали, он рассердился еще больше. И стал нас отчитывать.

Но Алешка живо его переговорил. Он напомнил папе о всеобщем гражданском долге и намекнул, что если бы все граждане, как мы… А не так, как некоторые сержанты Козловы…

Ну тут уж папин гнев вошел в должное русло!…

Закончив свою яростную речь, папа позвонил в наше отделение милиции и речь свою продолжил. Правда, без особых эмоций - как-то сухо и деловито, как настоящий полковник. Навел, словом, порядок. А потом он безжалостно выдал нас нашему подполковнику - директору школы. Тот, как нам стало известно, пообещал принять к нам самые строгие воспитательные меры, но тем не менее не смог скрыть некоторого в наш адрес одобрения. Тоже настоящий подполковник.