Богиня Модильяни - Евгения Грановская

Анна вошла в гостиничный номер Линькова и, не ответив на его приветствие, закрыла за собой дверь на замок.

Линьков был взволнован. Пока Анна проходила в комнату, он кружил вокруг нее, как огромный, упитанный мотылек, беспрерывно бормоча:

– Как хорошо, что вы пришли! Я уж и не надеялся! Такая женщина, как вы… Как это замечательно!

Анна села на диван, взглянула на Линькова и холодно сказала:

– Хватит причитать.

Андрей Иванович тут же замолчал и посмотрел на нее в некоторой растерянности.

– Сядьте, – распорядилась она.

Линьков сел на диван. Анна насмешливо взглянула на стол, уставленный вазочками с икрой, маслинами и шоколадом. Перевела взгляд на серебряное ведерко с торчащим из него бутылочным горлышком.

Линьков чуть пододвинулся. Глаза его замаслились, а улыбка приобрела странное растерянно-похабное выражение.

– Я очень рад находиться рядом с вами, – сказал он с чувством.

Анна холодно усмехнулась:

– И поэтому велели принести самое дешевое шампанское, какое только можно найти в Париже?

Линьков слегка покраснел.

– Оно не самое дешевое, – обиженно проговорил он. – Но если вы такое не любите, я немедленно распоряжусь…

Анна небрежно махнула рукой:

– Оставьте. Какая, в сущности, разница? Давайте побыстрее начнем. У меня нет сил смотреть на вашу похабную физиономию.

Линьков побагровел:

– Сударыня, если вы пришли сюда, чтобы меня оскорблять, я…

– Извините, – вновь оборвала его Анна. – Я погорячилась и в ближайшие два часа буду сдержаннее. Открывайте шампанское.

– Другой разговор, – ухмыльнулся бывший поручик, окинул хрупкую фигуру Анны плотоядным взглядом и потянулся за шампанским.

– Постойте, – сказала Анна.

– Что еще? – вскинул бровь Линьков.

Анна чуть прищурила серые глаза, отчего взгляд ее стал пронзительнее.

– Мы с вами деловые люди, Линьков, – сказала она. – Поэтому давайте сразу оговорим нюансы нашей сделки. Я согласна подарить вам свое тело на два часа, а взамен вы обещали расплатиться собственной жизнью, так?

– Так, – кивнул Линьков, скрывая усмешку.

Глаза Анны еще более сузились.

– Могу я узнать, каким образом вы собираетесь произвести расчет?

– Вы о чем? – не понял Линьков.

– Об убийстве. Ведь речь идет об убийстве, не так ли? Мы проведем вместе эти два часа, после чего вы должны будете погибнуть. Как вы намерены это осуществить?

Линьков облегченно вздохнул:

– Ну, это просто. Возьму пистолет и пущу себе пулю в висок. Вас это устраивает?

Он ожидал, что Анна тут же согласится (женщины дуры, и их можно убедить в чем угодно), однако, вопреки ожиданиям Линькова, Анна отрицательно качнула головой:

– Нет.

Линьков снисходительно улыбнулся:

– Что же тогда? Вы хотите, чтобы я прыгнул с моста в Сену? Или бросился под колеса фиакра?

– Ни то и ни другое, – сказала Анна. – Я хочу предложить вам другой, более надежный способ.

– И каков же он? – начиная подозревать какой-то подвох, поинтересовался Линьков.

Анна холодно улыбнулась:

– Способ прост. Я расскажу мужу, что вы меня изнасиловали. Вы ведь хорошо знаете Николая. После того как я ему пожалуюсь, жить вам останется не более часа. Этого часа ему хватит, чтобы разыскать вас хоть из-под земли.

Линьков нахмурился. В Африке он видел Гумилева в деле. Разъяренный носорог появился из-за кустов неожиданно и тут же бросился в атаку. Слуги-негры в ужасе разбежались в стороны, белые последовали их примеру. И только Гумилев остался стоять на месте. Он вскинул ружье и стал ждать. На спуск этот сумасшедший нажал только тогда, когда между ним и зверем оставалось не более сажени, затем отскочил в сторону, чтобы зверь, падая, не раздавил его.

Когда Гумилев поднялся с травы и подошел к убитому носорогу, на лице его играла улыбка. Руки его не тряслись, а лицо было румяным и спокойным. Линьков тогда еще подумал, что не приведи господь стать врагом такого человека.

Сейчас, глядя на холодное лицо Анны, он нервно поежился и сказал:

– Но… к чему такие сложности? Я могу просто застрелиться.

– Это ненадежно, – возразила Анна, не спуская с него пристального взгляда. – Во-первых, вы можете струсить в последний момент. Не смотрите на меня так, мужчины трусят сплошь и рядом. А во-вторых, вы можете промахнуться и лишь слегка себя поранить. Не уверена, что у вас хватит мужества повторить попытку.

Линьков понял, что цель уходит от него, и душу его заполнила ярость. Он-то уже видел себя в постели с Анной, он уже представил себе утехи и услады, которые она ему, по его настоянию, предоставит. И теперь все это ускользало.