Госпожа Кофе - Анна Данилова

– Понимаешь, он мог так испугаться, что придумал этот идиотский ход.

– Марк, извини меня, но ты сходишь с ума. Егор – не идиот. Он просто запуганный человек, отец семейства, понимаешь, и, чего он на самом деле испугался, так это последствий момента, когда выяснится, что кто-то пользовался его машиной. Нет, прошу тебя, исключи Егора из списка подозреваемых.

– Хорошо, но тогда скажи – кого включить?

– Альмиру, – сказала я, не скрывая своей злости.

– Ты сейчас вся на эмоциях. Нельзя так, Ритуля. Успокойся. Ты вообще где? Дома?

– Нет, я стою в пробке на Соколовой.

– Надо же, я – тоже. И куда это мы направляемся?

– Пытаюсь выехать из города и отправиться подышать свежим воздухом в Пристанном.

– А это еще для чего?

Я рассказала Марку о телефонных номерах потенциальных покупателей дома в Пристанном, найденных мною в квартире Валентины Неустроевой. А также о белье, которое я взяла на экспертизу, чтобы выяснить, с кем незадолго до смерти она была в близких отношениях.

– Еще я нашла там старый телефон с эсэмэсками Тимура. Марк, похоже, они любили друг друга. Теперь и Альмира об этом знает, сходит с ума от ревности уже к покойному мужу, ненавидит Валентину.

– Что ж, теперь она не будет мучиться угрызениями совести, когда даст согласие Ренату выйти за него замуж.

– Я думаю, она уже дала согласие, – я так и не смогла справиться со своей ненавистью к обидчице. – Да, вот еще что. Нашла у Валентины в куртке чеки на моющие средства.

– Ну и что?

– Она покупала все это в Пристанном. Понимаешь, судя по ассортименту и объему купленных средств, она готовилась к большой уборке. Может, у нее есть там дом? И она его решила продать накануне смерти, а перед этим привести его в порядок?

– Рита, подожди минуту, я сейчас перезвоню Локоткову, он должен был узнать о недвижимости и машине Неустроевой.

– Хорошо, я подожду. Да только про машину я и так знаю – «Мерседес».

Он отключил телефон, а я подумала о том, что не задала Альмире еще один провокационный и ужасно неприятный для нее вопрос: выпадали ли у Тимура волосы. Можно было бы даже для наглядности показать грубиянке наволочку с мужскими волосами, прихваченную из квартиры Неустроевой, – может, она и узнала бы волосы мужа.

Конечно, это было бы слишком жестоко, но я не знала, сколько мне потребуется еще времени, чтобы успокоиться и перестать на нее злиться.

Марк перезвонил буквально через пять минут. Сказал, что на Валентину оформлена квартира, в которой она жила с Минкиным, и «Мерседес».

– Может, у Минкина был дома в Пристанном?

– Нет. Я проверил. Не было.

– Значит, дома в Пристанном у Валентины не было. Хорошо, Марк, спасибо. Хорошо бы еще выяснить, где ее машина. Кстати, ты не продиктуешь мне номера?

– А это еще зачем?

– Да мало ли.

– Записывай.

Удивительно, но Марк стал намного терпеливее и спокойнее относиться ко мне и к моему серьезному увлечению его работой. Вот и сейчас он мог бы, услышав мою очередную просьбу, просто выйти из себя, наорать на меня и сказать, что я занимаюсь не своим делом. Но он не сделал этого. Я даже подумала тогда, а не внушил ли себе мой муж, что, пока я занимаюсь его делами, меня проще контролировать, да и времени на измены и прочие глупости у меня уже не остается. Во всяком случае, так его поведение можно было бы объяснить проще всего. Но все равно хотелось думать и надеяться, что он стал таким (ручным, покладистым, терпеливым, сговорчивым, уступчивым) из любви ко мне, уважения и еще чувства благодарности за прежние, удачно распутанные мною дела.

Поток автомобилей сдвинулся с мертвой точки, и даже дышать стало как будто бы легче. Дождь перестал на какое-то время, и небо стало светлым, прозрачным, почти летним. Но я понимала, что до лета еще далеко, синоптики обещали еще одну дождливую неделю.

Вырвавшись из города на широкую оживленную трассу, я полетела в сторону нового моста, пересекла красивейшие волжские заливы и протоки и понеслась дальше – в Пристанное. Дорога была знакомой настолько, что я могла бы долететь туда с закрытыми глазами – ведь там, в Пристанном, в этой райском месте был и мой дом, в котором сейчас жила моя мама и маленькая дочь Фабиола. Конечно, мама, узнав, что я оказалась в Пристанном по делам, ни за что не поверит, что я приехала к дочери. Но и сердиться на меня за то, что я больше занята работой, чем дочерью, тоже не станет – Фабиола стала частью ее жизни, и она только рада, когда ей предоставляется возможность провести с внучкой время. Жить в моей городской квартире, чтобы быть поближе к Фабиоле, она не может – уж слишком независимый у нее характер. Дом в Пристанном, огромный, комфортный, с садом и огородом, стал для нее идеальным местом обитания, да и маленькая Фабиола, окруженная заботой и любовью бабушки, все реже и реже стала проситься домой, к родителям.

Конечно, я сначала поехала к дочери. По дороге купила продукты, шоколад и даже рассаду цветов – для мамы.

Дом даже под дождем казался красивым и ухоженным. Перед парадным крыльцом выстроились в ряд карликовые ели, перед ними – аккуратные грядки с примулами. Маленький мраморный ангел – фонтан, успевший позеленеть от воды, так и хотелось укутать в теплую шерстяную кофту.

– Фабиола! Мама!

Я увидела, как в кухонном окне промелькнула тень, потом раздались голоса, дверь распахнулась, и я увидела маму – высокую, розовощекую, с повлажневшими завитками волос у висков, руки в муке, глаза сияют. За ней стояла и радостно улыбалась Фабиола – в желтом фланелевом домашнем платьице, мордочка тоже в муке.

Они пекли пирожки. Накормили меня. Фабиола не слезала с моих колен, постоянно обнимала меня своими теплыми тоненькими ручонками, мама суетилась вокруг меня, как если бы не видела не пять дней, а несколько недель.

– Совсем забросила нас. Сколько мы уже не виделись?

– Я могу забрать Фабиолу домой. Поедешь к папе, дочка? – Я поцеловала малышку в круглую щечку.

– Нет, я с бабушкой останусь. А то ей скучно будет.

– Рита, что случилось? – Мама поставила передо мной большой бокал с чаем и тарелку с пирожками. – Ты очень плохо выглядишь, да и одета непонятно как. Я тебя не узнаю. Ну и что, что на улице дождь и слякоть. Ты можешь позволить себе яркие теплые вещи. Черная куртейка, черные джинсы, черные боты. Нос красный. Замерзла, что ли? Берет какой-то дурацкий, волосы под ним примялись. Ты когда последний раз расчесывалась?

– Мам, в машине, только что.

– Так что случилось? Я же вижу, ты чем-то сильно занята, и у тебя глаза смотрят куда-то в пространство, а не на нас с Фабиолой. Снова Марку помогаешь?

– Мам, помнишь Тимура? Такой, красивый, с мужественным лицом.

– Рита, что ты мне объясняешь, кто такой Тимур?! Я же видела его, он сколько раз заходил к вам, вернее, к Марку. Круженный такой мужик, скользкий, но что-то в нем есть. Кажется, он бизнесмен средней руки, женат, у него есть дочь, она болела. И что?