Смерть в райском уголке - Эмили Салливан

Я пожалела об этих словах, едва они слетели с моих губ. Последнее, чего мне бы хотелось, — это дать ему знать, насколько сильно его беспечные слова ранили меня. Я бросила на него косой взгляд и увидела, что он задумчиво смотрит в мою сторону.

— И все же вы продолжаете меня удивлять, миссис Харпер. Вам стоит знать, что я всегда был довольно несообразительным учеником, — с усмешкой добавил он.

— Простите, — сказала я с виноватой улыбкой. — Я плохо спала прошлой ночью, и сегодня это дурно отразилось на моем настроении.

Он озабоченно склонил голову набок и испытующе посмотрел на меня:

— И это все, что вас беспокоит?

— Нет, — призналась я и коротко вздохнула. — Моя дочь хочет уехать на учебу в Англию в следующем учебном году. Она заручилась поддержкой моей деспотичной тетушки, чтобы убедить меня отпустить ее.

— Ах. — Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — А вы не одобряете ее желание.

— Нет, не одобряю. По крайней мере, не сейчас, когда она так юна, — попыталась объяснить я. — Но дело не только в этом.

Он вскинул брови, ожидая продолжения:

— И почему же?

Я покачала головой:

— Вам наверняка не хочется слушать о моих домашних распрях.

— Почему нет? Большая часть жизни состоит из домашних распрей. И… мне бы хотелось думать, что мы с вами друзья. Ну или, по крайней мере, относимся друг к другу дружелюбно, — добавил он. Неуверенность, промелькнувшая в его взгляде, застала меня врасплох. — Порой полезно поговорить о таких вещах.

Неужели мое одиночество так очевидно? С другой стороны, я легко заметила то же чувство в нем самом. Положив салфетку на стол, я прочистила горло:

— Видите ли, я поступила примерно так же, когда мои родители запретили мне поступать в университет. Я даже написала той же самой тетушке с мольбой о помощи. Потому я пообещала себе, что никогда не стану так же обращаться с собственными детьми. Буду поддерживать их во всех их начинаниях. Но это… это оказалось труднее, чем я рассчитывала.

Уголок губ мистера Дориана едва заметно дрогнул:

— Звучит так, будто ваша дочь похожа на вас больше, чем вы сами подозревали.

— Я никогда не была такой упертой. — Но едва эти слова сорвались с моих губ, как возмущенные крики моей матери воспоминанием зазвенели в ушах. Я закрыла лицо руками. — Боже. Я действительно ни капли не лучше, чем мои родители.

— Будет, миссис Харпер. Конечно, у меня нет опыта в воспитании детей, но, мне кажется, то, что вы испытываете сожаление из-за своих поступков, доказывает, что вы стремитесь стать лучше, — сказал он. — Возможно, в конце концов все, на что нам приходится надеяться в жизни, — это то, что совершенные нами ошибки будут отличаться от ошибок наших родителей.

— Ваши слова не очень успокаивают, — хмуро отозвалась я.

— Что ж, я пытался смотреть на вещи практично, а не успокаивать вас, — ответил он, поправил манжеты пиджака и выпрямился в кресле. Прежде чем я успела ответить, он взглянул на часы над камином и продолжил: — Если вы закончили, нам пора выходить.

Я поморщилась: его деловой тон мгновенно разрушил дружелюбную атмосферу.

— Закончила. Идем.

Мы решили немного отойти от плана, чтобы еще раз взглянуть на холм, где я нашла тело Дафны, — на случай, если полиция упустила какие-то важные улики. Я медленно плелась по пыльной тропинке за мистером Дорианом. Чем ближе мы подходили к нужному месту, тем медленнее я шла, пока наконец почти не потеряла своего спутника из виду. Когда я сошла с тропинки и добралась до холма, солнце скрылось за одиноким облаком. Тень упала на землю, и я вздрогнула. Воспоминания о Дафне — живой и мертвой — наводнили мое сознание. Не в силах вынести это, я бегом бросилась вниз по холму, чтобы нагнать своего спутника. Он уже миновал тот проклятый луг, где я нашла Дафну, и исследовал близлежащий лесок. Я поспешила поравняться с ним, глядя исключительно прямо перед собой.

Мистер Дориан внезапно остановился, заметив что-то у себя под ногами.

— Что вы думаете об этом? — спросил он, указав на клочок земли в нескольких метрах от того места, где я нашла девушку.

Испытав благодарность за возможность отвлечься от мрачных мыслей, я перевела взгляд в указанное им направление: что-то светло-фиолетовое лежало среди камней, веток и травы.

— Похоже на цветок.

Я осторожно отбросила в сторону несколько веток. На земле лежал сухой лепесток — скорее коричневый, чем фиолетовый. Для меня оставалось загадкой, как мистер Дориан вообще заметил его на земле. Я подняла лепесток и поднесла его к лицу: носа коснулся едва уловимый аромат — смутно знакомый, но я не могла сказать наверняка.

— Мне кажется, это лепесток из ароматической смеси, — сказала я, хотя и понятия не имела, что это может значить.

Мистер Дориан не выглядел особенно заинтересованным, но все же протянул мне руку, и я послушно опустила лепесток в его затянутую перчаткой ладонь. Он положил его в карман и направился вверх по склону обратно к тропинке.

Мгновение я стояла на месте, бездумно глядя ему вслед, затем тряхнула головой и поспешила за ним.

— Думаете, это улика?

— Возможно. Хотя все что угодно может оказаться уликой, если не знать, что мы ищем.

— Лепесток могла уронить не Дафна, — сказала я, хотя это и так было очевидно. — Изредка сюда забредают и другие люди. Он мог упасть с чьей-то юбки или прилипнуть к подошве ботинка.

Мистер Дориан сжал челюсти.

— Знаю. Но в том-то и смысл. Как бы этот лепесток сюда ни попал, его здесь быть не должно. Со дня смерти мисс Костас не было дождя, и я пристально следил за этой тропой, так как это единственный способ попасть сюда.

— Зачем?

Он надменно вскинул бровь в ответ на мой удивленный возглас:

— Убийцы нередко возвращаются на место преступления.

Интересно, это правда или миф, придуманный авторами детективов? Вопрос так и крутился на языке, но я решила его не озвучивать.

— И что? Вы видели кого-нибудь? — спросила я вместо этого.

Он помедлил, а потом покачал головой:

— Нет. И насколько я понимаю, местные вообще стараются избегать этого места из-за… из-за того, что здесь произошло.

Мы добрались до вершины холма, и я оглянулась вокруг. Облако проплыло мимо, и полуденное солнце сияло как ни в чем не бывало, но мое беспокойство никуда не исчезло. Это место было отмечено смертью — оно никогда не станет прежним. Я всегда чувствовала себя в абсолютной