Снятие с креста - Пол Клеменс

– Вот смотрю я на вас, господа полицейские, – бесстрашно начал Анджей, – и начинают меня охватывать горячие чувства к полицейским моей страны, которых невозможно, конечно, назвать трудягами, но, в сравнении с тем, что я наблюдаю здесь… Будем ждать, пока произойдет третье убийство?

– Вы напрасно думаете, что мы ничего не делаем, – зевнула Катрин. – Мы постоянно находимся в движении и неустанном поиске.

– Ты так говоришь, чтобы не потолстеть? – ядовито осведомился сержант.

Катрин надулась.

– Наша лейтенант переживает, что полнеет, – пояснил инспектор. – Если бы не переживала, была бы еще толще. Мы действительно работаем не покладая рук, месье. Кстати, насчет третьего убийства, – инспектор порылся в ящике и перебросил Анджею несколько фотографий. – Вы были знакомы с этим человеком?

Он почувствовал, как задрожали пальцы. Аппарат криминалиста бесстрастно запечатлел лежащего в жухлой траве Антуана Кассара. У бедняги было перерезано горло, на шее красовался багровый сгусток. Глаза полузакрыты, рот перекошен, пальцы изогнуты крючками. Остальные фотографии изображали то же самое, но с других ракурсов. Деревья, белый бордюр, угол облупленного здания.

– Тело обнаружено в шесть утра господином Фонтеном, совершавшим пробежку, – сказал инспектор, внимательно наблюдая за реакцией художника. – Убит примерно в два часа ночи – там же, где был найден: в тридцати метрах от круглосуточного магазина Ахмеда Ахтара. К бедняге подошли сзади и провели ножом по горлу. Кровь обрызгала все окрестности. Хозяин магазина утверждает, что лично работал ночью, и примерно в час сорок пять отпустил данному господину бутылку кальвадоса. У того была куча денег, он видел, как клиент доставал дрожащими руками увесистую пачку. Но господина Ахтара мы можем оставить в покое. Мотив ограбления исключается, поскольку труп оказался при деньгах. В карманах нашли чуть больше тысячи евро.

– Может, уловка, инспектор? – встрепенулся сержант. – Представьте, у бедняги было, скажем, три тысячи. Грабитель вынул две, остальные оставил, чтобы инспектор Шовиньи исключил мотив ограбления.

Катрин и инспектор так уставились на сержанта, что тот мгновенно стушевался.

– Хотя согласен, впечатление мыслящего человека любезный Ахмед Ахтар не производит…

– Итак, с некоторой долей погрешности мы можем допустить, что произошло третье убийство, касающееся поместья Гвадалон, – торжественно объявил инспектор.

– Вот это масштабы… – восхитился сержант.

– Это тебе не окурки сбрасывать на машину комиссара Жюльена, – подколола Катрин.

– А при чем здесь поместье Гвадалон? – прохрипел Анджей.

– Знаете, месье, – улыбнулся Шовиньи, – когда смотришь на вас, отпадает всякая нужда в детекторе лжи. Давайте не будем юлить. Рано утром, пока вы спали, полицейская облава прошлась по злачным местам нашего города. Особо продолжительную остановку пришлось сделать в заведении «Милашка», славящемся своей терпимостью к наркоманам. Вот же чудеса – покойный Антуан Кассар там прятался две ночи, а в последнюю некий хорошо одетый господин с приметами одного из присутствующих его увел. Через час с небольшим несчастный Кассар был убит. Потеря для общества, прямо скажем, невеликая, но поскольку убивать людей – не самое красивое занятие…

– Вы еще обвините меня в его убийстве, – проворчал Анджей. – А заодно придумайте причину, зачем мне это надо.

– Никто вас пока не обвиняет в убийстве, – заговорила нормальным голосом Катрин. – Но ситуация, согласитесь, двусмысленная. Вы уводите человека из «Милашки», вскоре его убивают. Без объяснений не обойтись, месье Раковский. Итак?

Инспектор был не прав. Анджей Раковский врать умел, и если жизнь приказывала, врал без страха и упрека, производя при этом впечатление кристально честного человека. Нужно лишь собраться. В принципе, он был готов. Он согласен поведать полиции обо всем, что знал, исключая историю про Рубенса. В галерее и так немало картин, за которые нечистоплотный коллекционер выложил бы неплохие деньги. Его рассказ занял не больше пяти минут. Еще примерно столько же полиция осмысливала сказанное.

– Странно, – пожала плечами Катрин. – Он выловил вас по приезде в Шантуа, полез, хватаясь за грудки, чтобы предостеречь от некой опасности. Видимо, он думал, что вы тут же развернетесь и уедете к себе в Польшу.

– Мне показалось, что в глубине души этот парень – порядочный человек, – буркнул Анджей.

– Подождите, давайте разберемся, – задумчиво вымолвил инспектор. – Итак, покойный Кассар связался с мошенницей Мари Антуар, располагающей документами на имя Мишель Одрэ. У последней имелся настойчивый интерес к вашей картинной галерее, но что именно она там хотела найти, Кассар не знал. Особый интерес, по его мнению, представляла подборка картин Оноре Фрагонара и Антуана Ватто. Почему – ни вы, ни он не в курсе.

– Возможно, некий коллекционер заказал ей работы именно этих мастеров? – предположила Катрин. – А обсуждать пристрастия так называемых ценителей искусства – гиблое занятие.

– Возможно, – пожал плечами инспектор. – Злоумышленники мертвы, подтвердить слова господина Раковского некому. Но кто-то параллельно с Мари Антуар работал над той же задачей…

– И продолжает, – хмыкнул сержант. – Причем довольно кровожадно.

– Имеет смысл допустить, что человек, совершающий убийства… если это, разумеется, не месье Раковский, – Катрин учтиво поклонилась Анджею, – имеет к замку Гвадалон определенное отношение. То есть фигура не во мраке. Можно очертить круг.

– Прислуга, управляющий, юрист, соседи… – начал загибать пальцы сержант.

– Вы с ума сошли, милейший, – проворчал Анджей. – Не знаю, как соседи и юрист, но с прислугой и прочими вы мощно задвинули. Стоит ли обитателю Гвадалона обзаводиться сообщником в Бруа, чтобы с его помощью проникнуть в Гвадалон?

Катрин засмеялась.

– Ладно, месье, – отмахнулся инспектор. – Вы тут не вмешивайтесь в ход мыслей моих подчиненных. Идет нормальный рабочий процесс. Когда они обжуют все глупости, в их головах начнут обживаться вполне приличные идеи. Надеюсь, вы не собираетесь далеко отдаляться от Шантуа? – Инспектор подозрительно покосился на свернутую трубочкой квитанцию конторы Себастьяна Альена, которую Анджей безуспешно пытался просунуть в дырокол.

– А вот это, инспектор, мое личное дело, – ехидно улыбнулся Анджей. – Хотите ограничить мою свободу передвижений?

Инспектор переглянулся с Катрин. Последняя озвучила печальную мысль:

– Вы можете поехать, месье Раковский, куда вам заблагорассудится. Дело хозяйское. А полиция того района, где вас могут найти без признаков жизни, обязательно сообщит в Шантуа, и тело привезут в замок. Так что, в сущности, вам нечего бояться, месье.

Пророчества полиции только подлили масла в огонь. Решимости не убыло, но прежде чем отправиться в путь, он решил привести в порядок расшатанные нервы. Сидел в машине на стоянке перед зданием полицейского управления, занимался самовнушением. Сбегал в ларек, купил мороженое. Резко обернулся, возомнив, что из черноты подворотни кто-то смотрит. В проходном дворе шевельнулось непрозрачное тело. Смазанное движение, словно кто-то отступил в темноту. Люди шли по тротуару, катились машины, и эта неподвижная пустота… Заведомая глупость, но нервам уже не прикажешь. Он покосился на управление полиции, чувствуя нарастающую злость. Работнички, чтоб их… Он вывел машину со стоянки, повернул на улицу Шербуньи и покатил из города.

Он не чувствовал дискомфорта за рулем в чужой стране. Машина маневренная, слушалась руля и ехала именно туда, куда просили. Прекрасная дорога, четкая разметка. Трудность состояла в незнании местности. Навигатора в машине не было. В телефоне тоже. Он боялся пропустить важный поворот, поэтому часто останавливался в придорожных карманах, сверяя с картой свое местоположение. Он проехал мимо городка Антиви, деревеньки Леззар, щебеночного карьера, повернул на прямую, как стрела, трассу с четырехполосным движением. Мелькали четкие квадраты полей, аккуратные домики с черепичными крышами, дюны, верещатники, сосновые леса, характерные для Фландрской низменности.