Невидимые тени - Алла Полянская

Буч заинтересованно обнюхал сумку Майи, тронул лапой куклу, прыгнул на тахту. Майя нерешительно протянула к нему руку – кот совсем не против, он хитро смотрит на нее хищными безжалостными глазами и блаженно урчит. Осмелев, Майя взяла его на руки – шерстка Буча пахнет какими-то духами.

– Ага, вы уже познакомились. – Ника внесла в комнату стопку постельного белья. – Его зовут Буч, он избалованная и наглая скотина.

Положив белье на тахту, Ника взяла на руки кота и уткнулась лицом в его шерстку, и он, положив голову ей на плечо, блаженно затих.

– Люблю я его ужасно, конечно. – Ника улыбнулась, и Майя снова поразилась ее сходству с Матвеевым. – Майя, Макс повез маму в поликлинику, мы сейчас одни. И если я тебе не скажу то, что хочу сказать, меня просто разорвет на мелкие кусочки. Хоть Максим и запретил, но я должна это сказать. Только пообещай мне одну вещь. Обещаешь?

– Не знаю. Как я могу пообещать то, чего не знаю? Но если это не луна с неба, то постараюсь.

– Отлично. – Ника ссадила Буча на тахту и села. – Присядь.

Кот снова принялся обнюхивать куклу, а Майя села рядом с Никой. Их глаза встретились, и Майя поспешила отвести взгляд. Она давно отвыкла смотреть в глаза людям, но Ника смотрела на нее с такой сердечностью, что Майя снова подняла взгляд.

– Пообещай мне вот что. – Ника взяла в руки куклу и разгладила ее платье. – Пообещай, что после нашего разговора, каким бы он ни получился, ты не сбежишь отсюда за тридевять земель, дождешься Максима и не станешь на меня злиться.

– Злиться – на тебя? И, конечно же, я никуда не собираюсь бежать. – Майя удивленно смотрит на Нику. – Почему я стану это делать?

– Потому что я собираюсь тебе сказать то, чего ты не ожидаешь услышать. – Ника вздохнула и отложила куклу. – Майя, Максим очень… очень хорошо к тебе относится. Я никогда не видела, чтобы он… В общем, ты ему нравишься.

– Он мне тоже нравится.

– Вот и хорошо. – Ника огорченно вздохнула. – А потому я сейчас нарушу строжайший его запрет, так надо, и все.

– Ника, обещаю, что не сбегу, не разозлюсь и не сделаю ничего экстраординарного. Просто скажи то, что собиралась, и покончим с этим.

– Макс меня убьет… – Ника взяла руку Майи и сжала ее пальцы. – Ладно, как с моста в воду. Дипломатия – не самая моя сильная сторона, матьеерастак. Макс знает, что ты – Ирина Марьина. Мы все это знаем – то есть я, Панфиловы, Макс и Олешко. Все, сказала. Не вздумай пуститься в бега, Макс до того запал на тебя, что просто шею мне свернет, если ты… Нам все равно, Ирина ты или Майя, нам все равно, чем ты занимаешься, – если ты считаешь нужным жить именно так, это твое право. Но скажи мне – лично мне, и больше я никогда не подниму этот вопрос. Как у той женщины, что погибла, оказались твои документы и сумка? Понятно, что она надела твою куртку, а там были документы, сумку ты оставила. Но как это все случилось, я должна знать.

– Ты хочешь знать, не убила ли я Майю Скобликову, чтобы занять ее место, и не подставила ли я ее вместо себя?

– Если без лишних фраз – то да.

– Ответ на оба вопроса – нет. Я не убивала эту несчастную девушку, и я никогда бы не позволила ей надеть мою куртку и выйти в ней на улицу, если бы знала, что она погибнет. Но когда все случилось, я не могла не воспользоваться этим.

– Понимаю. – Ника сосредоточенно о чем-то задумалась. – Мне достаточно твоих слов, я вижу, что ты говоришь правду. Идем чай пить, что ли. Там мама пирожков напекла.

– И ты больше ни о чем не спросишь?

– Нет. – Ника решительно поднялась. – Что бы ни толкнуло тебя на это, ты имела право поступать так, как считала нужным. Если захочешь – расскажешь, как было дело, нет – значит, нет. Больше никто не узнает… ну, Лешке я расскажу, уж не обессудь, а больше – никто.

– А Максим? Что он думает об этом?

– Максим запретил нам даже заикаться о том, что мы знаем. Он настроен защищать тебя от всех. От нас тоже, представляешь? Вот бестолковый! Да разве кто-то из нас станет вредить тебе? В общем, все это подождет. Единственное, о чем я тебя прошу, – не убегай, пожалуйста.

– Нет, Ника, убегать я не стану. – Майя лихорадочно думает, как ей поступить, но она уже обещала не убегать. – Просто правда может оказаться опасной для всех вас, а я не хочу принести беду в вашу семью.

– Глупости. – Ника подталкивает ее в сторону кухни. – Идем пить чай, потом поедем по делам. Я помогу тебе сделать твои, ты поможешь мне с моими. Но с этой минуты, пока все не утрясется, одна ты не будешь. Насколько я понимаю, ты достаточно уже была одна. И вот еще что. Я не могу называть тебя Ириной. Ты прости, но для меня ты Майя, и никак иначе. Ничего?