Невидимые тени - Алла Полянская

Матвеев ожидает Майю около большого здания, в котором расположена школа парикмахеров. Он не застал их с Никой дома и решил, что они уехали в «Маленький Париж». Созвонившись с Никой, он узнал, что Майя на курсах и заканчивает в половине седьмого. И вот он сидит в машине и ждет Майю, думая о том, как завести разговор о том, что он знает ее тайну. По всему выходит, что никак.

– Ну и ладно.

Матвеев смотрит, как из большой стеклянной двери выходят молодые женщины, оживленно переговариваясь между собой. Майя вышла одной из последних, и Макс, завидев ее, пошел ей навстречу. Он не видел ее несколько часов, но уже соскучился. Глаза их встретились, Майя обрадованно улыбнулась. Невозможно сыграть это, невозможно подделать эту искреннюю радость в ее глазах. И он почувствовал себя счастливым.

– Едем домой? – Макс берет у нее из рук рюкзачок с инструментами. – Когда у тебя здесь финиш?

– На следующей неделе. – Майя усаживается в машину.

Матвеев закрывает дверцу и садится за руль. Ему надо поговорить с Майей, но он видит, что ее что-то расстроило, и надо спросить, но как?

– Максим, ты деликатен, как гробовщик. – Она смотрит на него с улыбкой. – Мне Ника сказала.

– Что?

– Что твой начальник службы безопасности не зря ест свой хлеб.

– Атомный реактор, а не сестра. – Матвеев чувствует, как напряжение отпустило его. – Я не настаиваю. Захочешь – расскажешь, нет – значит, так тому и быть.

– Максим…

– Некогда мне проверять чувства и хороводы водить. Мне сорок семь лет, я семь лет вдовец, мимолетные романы после смерти жены – все прошли. Если ты согласна попробовать со мной, то мне неважно, Ирина ты или Майя. Мне важно, хочешь ли ты быть со мной. Да, это авантюра – двое суток знакомы, но как есть. Что скажешь?

– То есть вот так, безусловно?

– Условие одно: ты перестанешь вкалывать, как ломовая лошадь. А вся эта история прошлая – она именно что прошлая.

– Хорошо.

Матвеев притормозил у светофора и взглянул Майе в глаза.

– Ты согласна?

– Да.

– Тогда ладно.

Майя понимает, что она сошла с ума, не иначе, но поделать ничего не может. Мужчина, сидящий рядом с ней, притягивает ее и вызывает у нее нежность. Она так устала брести по жизни одна, устала бояться, устала никому не доверять и прятаться…

– Я расскажу, что случилось, всем вам, раз уж так вышло, что вы узнали. Пора каким-то образом покончить с этой историей и жить дальше.

– Только если ты сама захочешь, я не настаиваю.

Матвеев прикидывает, как он скажет Димке, и понимает, что поговорить с сыном придется уже в ближайшее время.

– Приехали.

Они выходят из машины, поднимаются в квартиру Ники, дверь Матвеев открывает своим ключом. На пороге сидит Буч, заинтересованно глядя на вошедших, а в гостиной, похоже, гроза в самом разгаре.

– … поехали туда, ничего мне не сказав! А если бы вам обеим там бошки отшибли? Сама поперлась и Майю с толку сбила, еще ребенка утащили, дурошлепки! Вас могли арестовать за это, понимаешь? И были бы правы!

– Паша…

Голос Ники звучит непривычно виновато, Матвеев вопросительно посмотрел на Майю. Подозрение, что ни в каком клубе дамы сегодня и близко не были, а делали что-то опасное, с каждой минутой крепнет. Он входит в гостиную, где застает в сборе все семейство, включая родителей. Из спальни Марека слышны возня и писк – похоже, там Валерия с детьми. Так вот почему Буч сидел на пороге! Он подумывал уйти куда-нибудь на время от греха подальше – в отличие от рыжего Ричи он никогда не видел маленьких людей.

А вот таких бестолковых видел каждый день. Матвеев понимает, что Ника снова вляпалась в неприятности.

– Что происходит?

– Привет, Макс. – Панфилов устало трет переносицу. – Здравствуй, Майя. Тут наши девочки наколобродили слегка, и Паша немного раздражен.

– Немного? – Олешко хлопнул себя по колену. – Я не раздражен, я взбешен не на шутку!

– Ну ты уж как-нибудь помягче, что ли…

– Леха, ты не понимаешь? Нет, я знаю, что влияния на свою половину ты не имеешь – хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится на нее повлиять. Но ты разумный человек, и я обращаюсь к твоему разуму: пока я пытаюсь разрулить все неприятности, убедить полицию сотрудничать и общаюсь с адвокатами, экспертами, представителями фирм по восстановлению разрушенных квартир, наши девочки не нашли ничего лучшего, чем поехать в район бараков, зайти в наркоманский притон, наткнуться там на парочку трупов, утащить оттуда годовалого ребенка… я ничего не упустил, Ника?

– Ну, Паша…

– Никаких Паш! – Олешко в ярости, Матвеев его никогда таким не видел. – Ты не подумала о том, что вас обеих могли там просто убить? Ведь если дело обстоит так, как я предполагаю, то ничего еще не закончилось, а в наличии уже пять трупов!

– Почему пять? – Ника мысленно считает. – Тот, в баке, – один, дворничиха – два, двое наркоманов в квартире – четыре… ой, а что, тот из коридора тоже умер?

– Нет, он пока жив. Зато умер кто-то другой. Местный бомж по имени Макар. Кто-то, не мудрствуя лукаво, задушил его гарротой. Не ранее чем пару часов назад. И хотя на первый взгляд все пять убийств никак не связаны – и полиция их между собой не связывает пока, но я уверен: это звенья одной цепи, и танцы только начались.

– Макар?!

Майя в ужасе прижимает руки к щекам. Этого не может быть, она же с ним разговаривала сегодня утром!

– Вот-вот. – Олешко уже выпустил пар, Стефания Романовна принесла ему чашку чая. – Спасибо, тетя Стефа. Пять трупов за три дня – это вам не фунт изюма. Кто-то убивает людей направо и налево, и я очень хотел бы знать ради чего. Майя, что могли искать в твоей квартире?