Опустошение - Егор Роге

В понедельник я приехал в офис ассоциации и написал заявление об уходе. Отдавать его мне было некому, и я просто положил его на стол шефа. Не успел я сказать секретарю об уходе, как она пригласила меня к телефону.

Мне сообщили, что готовы рассчитаться за проданный женьшень, наличные должны были привезти в офис к обеду.

Я позвонил Артему и сообщил, что буду в «штабе» после обеда.

– Почему? – спросил он.

– Не успеваю завершить дела, – начал я, – по закону, я должен отработать две недели.

– А наши дела? – перебил меня Артем. – Ты что, на двух стульях хочешь усидеть? И, по нашему закону, сегодня первый рабочий день.

Я сказал, что приеду сразу, как освобожусь, и положил трубку, после, немного подумав, я зашел в кабинет шефа и забрал заявление со стола.

Приехав в «штаб», я увидел следующую картину: Артем что-то чертил на листе бумаги в гостиной, а Макс сидел в коридоре у факсимильного аппарата и пытался отправить лист с коммерческим предложением.

– Между прочим, твою работу делаю, – сообщил мне Артем, – планирую, как из этой комнаты сделать американский офис.

– А почему из этой? – удивился я.

– Других заказов пока нет, очередь желающих еще не выстроилась.

Еще с утра Артем и Макс решили начать работу с московскими банками, для этого было составлено письмо с предложением о продаже мебели, и Максим после обеда начал рассылку.

Артем, в свою очередь, приступил к проекту расстановки мебели в гостиной, чтобы составить калькуляцию и на примере этого заказа рассчитать, какая может быть прибыль, получи мы такой заказ.

Увидев, с каким серьезным видом Макс пытался отправить факс, я улыбнулся.

– Что смешного? – спросил Макс. – Мы хотя бы что-то пытаемся начать делать.

– Ты думаешь, что если сосредоточишься, то факс силой мысли отправишь? – съязвил я. – Ну, так я вам, как людям неместным, скажу: в центре Москвы все телефонные линии старые, факсы отправляются плохо… Можно, кстати, посмотреть текст?

Текст мне не понравился, особенно его ярмарочная стилистика. Во время работы в ассоциации я составил несколько рекламных текстов и достиг в этом определенных успехов.

Через полчаса я составил собственный текст:

«Компания “Арина Инк.” (Монреаль, Квебек, КАНАДА) осуществляет комплексное оснащение помещений банков и офисов мебелью производства концерна “Лассаль” – лидера американского рынка офисных систем.

Открыто московское представительство, которое выполняет проектные работы, доставку, монтаж и гарантийное обслуживание.

Свыше 1500 наименований кресел, столов, шкафов для руководителей и всех категорий сотрудников.

Наши телефоны:

Монреаль *** (русский, английский, французский)

Москва ***(русский, английский)».

Кроме того, я предложил отправлять факсы из офиса ассоциации, что позволит убить сразу двух зайцев: во-первых, качество связи в районе проспекта Мира значительно лучше и, во-вторых, пока Макс отправляет свои письма, к нам невозможно дозвониться. Я добавил, что утром сам пытался дозвониться в «штаб» больше часа.

Артем прочитал текст и сказал, что не зря меня пять лет учили в институте. О том, что Макс учился на протяжении того же периода, я не напоминал.

Прошла первая неделя, и я начал сомневаться в успехе нашего бизнеса, но днем, пока я находился в офисе на проспекте Мира, в «штабе» раздался телефонный звонок. Макс поднял трубку.

– Ну что, чем занимаетесь?

– Примуса починяем, – ответил Макс, будучи уверен, что звонит Иосиф из Монреаля.

На другом конце трубки раздался смешок.

– Это понятно, а как с канадской мебелью?

Звонили из Международного московского банка инноваций (ММБИ), заместитель начальника хозяйственного управления; получив наш факс, они заинтересовались предложением.

Через полтора часа Артем и Максим были уже в ММБИ.

– Ну а как сама встреча прошла? – спросил я.

– Они сейчас хотят оснастить президентский этаж, восемь больших кабинетов, переговорная, комната отдыха – в общем, штук на двести по каталогу, из них наших сто двадцать тысяч, – ответил Артем, – нам дали планы помещений, и завтра мы должны подготовить предложение.

Почти до утра мы чертили, считали, звонили в «Лассаль» Марку, получали от него разъяснения и снова считали.

«Хорошо, что в Канаде разгар рабочего дня, – подумал я, – очень удобно работать ночами».

К пяти утра мы начертили расстановку мебели во всех помещениях, составили спецификацию и счет. Сумма превысила двести двадцать тысяч долларов.

Поспав три часа, Артем и Макс уехали в ММБИ.

Я остался в «штабе». К моему удивлению, нам позвонили еще из трех московских банков с предложением о встрече. Две встречи я перенес на следующий день, а одну, на мой взгляд самую перспективную, в Первом коммерческом банке (ПКБ), я назначил на сегодня.

К обеду партнеры еще не вернулись, и я один отправился в ПКБ, офис которого располагался на юго-западе Москвы, на пересечении Профсоюзной улицы и улицы Дмитрия Ульянова.

Я не очень волновался перед встречей, имея за плечами опыт переговоров о «бетономешалках Сэма», которые действительно представляли собой сложные технические устройства.

В мебельных же вопросах я не видел трудностей, за исключением, пожалуй, разности в английской и метрической системах, но я быстро запомнил, что шестьдесят дюймов – это примерно один метр пятьдесят сантиметров, а семьдесят два дюйма – соответственно метр восемьдесят.

Осознание сложности планировок, цветов, эргономики пришло ко мне чуть позднее.

В банке меня ждал Любомир Ивашич, один из архитекторов банка, серб, великолепно говоривший по-русски. Он встретил меня приветливо и отметил, что очень доволен тем, как оперативно наша компания отреагировала на приглашение.

Любомир был одет в теплый шерстяной свитер, джинсы и не производил впечатление человека, который может принимать серьезные решения.

Он был молод, не старше меня, среднего роста, в очках.

– Откуда так хорошо русский язык знаете? – поинтересовался я.

– Я здесь архитектурный окончил, и у меня мама русская.

Банк занимал шесть этажей двенадцатиэтажного здания какого-то НИИ, и еще одиннадцать отделений банка находились в разных частях Москвы.

Любомир сказал, что управлению по строительству банка выделена очень большая сумма для оснащения всех отделений банка новой мебелью.

Но в первую очередь новая мебель должна быть поставлена в центральный офис.

Внимательно изучив каталоги, он сказал, что, по его мнению, мебель немного «тяжеловата», но соответствует философии банка: надежность, прочность и долговечность. Отчасти Любомир оказался прав, его банк просуществовал довольно долго, громко обвалившись лишь во время банковского кризиса девяносто восьмого года.