Опустошение - Егор Роге

1980. Август

Олимпиада! Самое яркое событие лета. Огромная чаша «Лужников», поляк Козакевич взял высоту пять семьдесят восемь! Его шест так прогнулся, что я был уверен – не выдержит.

Но нет, победно подняв руки, поляк выходил из сектора олимпийским чемпионом.

Отец взял меня на стадион, твердо заверив маму, что к рижскому поезду мы непременно успеем.

У родителей «совпал» отпуск, и мы втроем ехали к морю.

Нам с мамой предстояло жить в гостинице «Jurmala», а отцу – неподалеку, в военном санатории.

На поезд мы наверняка бы опоздали, но решением властей Москва была отгорожена ото всей страны, и улицы были совершенно пустынны, транспорт ходил строго по часам, и свободные такси всегда стояли на положенных для этого стоянках.

В нашем купе оказался еще один офицер, сослуживец отца, и за разговорами родители вскоре перестали обращать на меня внимание и даже не заметили, что я вышел из купе.

Две проводницы бойко переговаривались на латышском.

– Хочешь что-нибудь? – обратилась ко мне одна из них.

– Да, а можно чай? – ответил я.

– Я принесу в четвертое купе, ты оттуда?

Я кивнул.

Изучив расписание движения поезда, который должен был проехать с десятью остановками, из которых мне особенно запомнились Резекне и Крустпилс, я вернулся в купе и заснул, не дождавшись чая.

Утром, когда я проснулся, поезд уже подъезжал к Риге.

Я мечтал, что когда-нибудь окажусь за границей: услышу непонятный язык, увижу необычную архитектуру. Рига дала мне все это, навсегда заняв место в моем сердце.

Юлий, муж нашей дальней родственницы, встречал нас на перроне. Рядом с ним стоял высокий, полный парень лет семнадцати – его сын Артем.

– Ну! С приездом, – весело сказал Юлий, – Артем, не стесняйся, бери-ка вещи.

Отец, взяв свой чемодан, уехал с товарищем в санаторий, пообещав вечером навестить нас в гостинице.

Мы сели в новенькую, чуть больше месяца назад купленную машину Юлия, – пятую модель только недавно запустили на конвейр ВАЗа, это была большая редкость.

Юлий работал заместителем директора в машиностроительном тресте, и его должность позволила ему купить эту машину одним из первых.

Мама села на переднее сиденье, а Артем и я оказались сзади.

– В каком классе-то? – наконец спросил он.

– В четвертом, – ответил я, – перешел в пятый, а ты?

– А я на первом, – ответил он.

– В первом? – не поверил я.

– На первом курсе института, – с нескрываемым раздражением произнес он.

Машина вырулила на улицу Падомю-бульвар и свернула на улицу Горького.

– Красиво, – сказал я, увидев панораму старого города, – как в кино!

– Послушай-ка, – тихо сказал Артем, – мои сказали, чтобы я занялся тобой…

– Отлично! Я не против…

– Я – против, – ответил Артем, – у меня свои дела, у тебя свои. Понял?

– Не понял, – обидевшись, ответил я.

– Послушай, я прошу, – изменив тон, сказал Артем.

Он запустил руку в задний карман брюк и достал немного мятую фотографию.

С нее на меня смотрела молодая и очень красивая девушка.

– Понял теперь? – подмигнул Артем. – У меня дела.

– Понял, – ответил я улыбнувшись…

1984. Август

Прошло четыре года. Мне исполнилось четырнадцать лет. После окончания восьмого класса полтора летних месяца я провел в Краснодарском крае в трудовом лагере, на прополке овощей и сборе черешни.

Несмотря на название – «Лагерь труда и отдыха», следует отметить, что последнего там как раз и не хватало.