Любимый незнакомец - Эми Хармон

Через двадцать минут Дани вышла к нему, волоча за собой вторую лопату. Он велел ей возвращаться обратно в дом.

– Я сам справлюсь, – сказал он.

– А я вам помогу, – весело ответила она и тут же взялась за дело. Она двинулась в противоположную сторону, и теперь они разгребали снег от входа в дом к разным краям дорожки. Она явно занималась этим не в первый раз.

– Обычно вы сами тут все расчищаете? – спросил он.

– Нет. Обычно я зову Генри Рауса и плачу ему за работу. Но он уехал учиться, а замену ему я еще не нашла.

Мэлоун протянул руку, словно они только познакомились, но Дани стояла слишком далеко и не смогла бы ее пожать.

– Майкл Мэлоун, ваш новый снегоуборщик. Приятно познакомиться.

Спустя несколько минут она, словно извиняясь, заметила:

– С такой скоростью вы толком не согреетесь. – Дыхание обращалось в пар и зависало в воздухе у ее лица, не давая забыть о том, какой сильный стоит мороз.

– Да, вы правы. И все же, пока я работаю, мне довольно тепло.

– Наверное, вам непросто привыкнуть к Кливленду. Скажите, а на Багамах красиво? Когда-то мне попалось в руки несколько фотокарточек оттуда. Не могу представить себе, как там на самом деле. Я никогда не видела океан. И пальмы. И розовый песок. Это правда, что песок на Багамах розовый? – Она проговорила все это мечтательным голосом, но он тут же перестал разгребать снег.

– Как вы узнали, что я был на Багамах? – Об этом не знал никто, кроме его начальника, Элмера Айри. И, может, Молли, хотя они никогда об этом не говорили. Но больше никто.

– Наверное, вы сами обмолвились, – ответила Дани, не прекращая раскидывать снег.

Он ни о чем таком не мог обмолвиться. Ни при каких обстоятельствах.

– Мое пальто вам рассказало? – ошеломленно спросил он.

Она утерла нос, не глядя ему в глаза:

– Возможно.

– Возможно, – шепотом повторил он и снова принялся за работу. Он был так потрясен, что забыл о холоде.

– Зачем министерству финансов отправлять вас на Багамы? – спросила она, когда они расчистили еще с полметра дорожки. – Так далеко от Вашингтона?

– Я отдыхал, – буркнул он.

– А-а.

Он подумал, а вдруг она чувствует даже, что он соврал, но она ничего больше не сказала. Чувство сообщничества, возникшее было между ними, рассеялось. Через несколько минут она, красная от усердия, отставила лопату и спросила, сможет ли он сам все закончить.

– Я не просил вас о помощи, мисс Флэнаган, – сказал он тоном строгого учителя. Ну и баран же он. Но она застала его врасплох. Причем не впервые.

– Не просили, вы правы. Спасибо вам. – Она скрылась в доме, но почти сразу вышла снова, неся за спиной огромный матерчатый мешок для белья. Она прошла мимо него, словно не замечая, и, добравшись до тротуара, повернула на запад.

– Куда вы? – крикнул он ей вслед.

– Не ваша забота, мистер Мэлоун, – отвечала она таким же ледяным тоном, каким он говорил с ней.

Он отставил лопату и поспешил за ней.

– Давайте помогу, – настойчиво предложил он, чувствуя, что ему пора извиниться за свое поведение.

– Нет… спасибо. Я справлюсь, – выдохнула она.

Он все же забрал у нее мешок, закинул его себе на плечо и изумленно отметил, что он страшно тяжелый. Как же она его несла, подумалось ему.

– Что там?

– Одежда. Много одежды. Я никогда не знаю заранее, что мне понадобится.

– Понимаю. – На самом деле он ничего не понял, но это не имело значения. Он мог ей помочь. – Ведите меня, – попросил он. Но она не двинулась с места.

– Обычно я беру тележку, – сказала она. – Но сегодня так много снега. Идти совсем близко, всего два квартала и еще один, в сторону.

– Тогда пойдем. – И он двинулся в направлении, которое она указала. Она с перепуганным видом поспешила следом за ним.

– И все же, сэр. Я сама справлюсь, – проговорила она и зашагала рядом с ним, на каждом шагу глубоко увязая в снегу. Господи, ну и дыра этот Кливленд. Она что, сказала ему «сэр»?

– Кажется, вы планировали звать меня Майклом, – заметил он.

– Планировала. Но… мне нелегко называть вас по имени.

– Да. Всем нелегко. – Одна лишь Молли звала его Майклом.

– Может, поэтому у вас было так много имен?

– Бог мой, да откуда вы все это знаете? – рявкнул он и резко остановился, так что мешок качнулся и чуть не свалился на тротуар.

Дани помолчала, не сводя глаз со своих сапог. Счистила снег, приставший к юбке. А потом с виноватым видом подняла на него глаза и объяснила:

– От вашей шляпы. В тот первый день, когда вы вошли в ателье, вы, наверное, решали, каким именем вам лучше назваться. Когда я взяла ваши вещи, все эти имена цеплялись за поля вашей шляпы, словно игрушечные обезьянки.

Маленькие пластмассовые обезьянки. Он живо представил себе этих обезьянок, вообразил, как они примеряют его личины.

– Ну хорошо. Какие там были имена? – спросил он, отказываясь ей верить.

– Вы меня проверяете?

– Да.

– Попробую вспомнить. Патрик О’Рурк. Майк Лепито. Майки… или Микки? Микки Монахан? Самую большую обезьяну звали Майклом Мэлоуном.

Не будь он так ошарашен, он бы расхохотался.

– То есть это было самое громкое из всех имен, – торопливо исправилась она. – Наверное… вы долго не снимали шляпу… пока думали, кем бы назваться, – пояснила она.

Он брел рядом с ней, не разбирая дороги, чувствуя, что и сам превращается в игрушечную обезьянку.

– Куда мы идем? – спросил он через пять минут, когда она свернула к невзрачному зданию, и двинулся вслед за ней к задней двери, стараясь наступать прямо в следы, которые она оставляла на нетронутом снегу.

– Вчера вечером я говорила вам… что готовлю тела бедняков к похоронам.

– Здесь? – ахнул он и от неожиданности не удержал на плече мешок с тряпьем.

– Да. Здесь. – Она принялась отпирать дверь рядом с узким помостом для выгрузки. Неприметное, хмурое, безотрадное здание снаружи походило на один из множества складов, занимавших всю короткую улочку.

Он последовал за ней, но остановился в дверях и принялся стряхивать с мешка налипший снег.

Помещение освещал лишь тусклый свет дня – электричества по-прежнему не было. Но Дани, готовая к этому, зажгла два фонаря, что стояли на рабочем столе прямо у входа.

Пространство справа от входа занимали два стола для бальзамирования, оснащенные разными трубками и стоками. К счастью, они были пусты.

Слева, вдоль стены, тянулось около дюжины металлических столов. Только два из них пустовали. На