Любимый незнакомец - Эми Хармон

– Эй, мистер! – крикнул кто-то. – За пару монет я покажу вам окрестности.

Он обернулся и увидел мальчишку лет четырнадцати-пятнадцати, в клетчатой кепке и комбинезоне. Куртка у него была чересчур тонкой, а лицо – чересчур грязным для того, кому следовало прямо сейчас сидеть за школьной партой. Паренек осторожно приблизился к нему и остановился, не дойдя метров трех.

– Что-то вы припозднились, мистер. Тут уже не на что смотреть, ничего не осталось, – сказал он. – Но я с радостью расскажу вам о том, что знаю. Даже скидку вам сделаю. Всего десять центов за весь рассказ.

– Ну и ну! А кто ты такой? – осведомился Мэлоун.

– Стив Езерски. – Паренек произнес свое имя с надеждой, словно ожидал, что Мэлоун его узнает. Но Мэлоуну его имя не показалось знакомым, и мальчишка вздохнул. – Обо мне года два назад писали в газетах. Вы, похоже, все пропустили. Но вообще, тогда все внимание досталось Вагнеру и Костуре.

– А почему о тебе писали в газетах?

– Я увидел одного из мертвяков, вторую жертву, с вершины холма. Мы вниз не пошли. Пит с Джеймсом спустились вон туда. – Он махнул рукой. – А мы дернули домой. Леонард мне не дал спуститься.

– Леонард?

– Мой брат. Он старше. Думает, что может мною командовать.

– А кто такие эти Костура и Вагнер? – Мэлоун знал, кто они такие. Он узнал имена, но притворился, что ни о чем таком не слыхал.

– Это те парни, которые увидели первый труп. Джеймс Вагнер и Питер Костура. Они полицию вызвали.

– Кажется, я что-то такое припоминаю.

Парень фыркнул:

– Ну еще бы. Иначе зачем бы вы сюда явились?

Мэлоун выудил из кармана десятипенсовик и бросил Стиву:

– Расскажи мне обо всем, что ты видел.

Монета исчезла в кармане Стива Езерски, и он радостно заулыбался, словно вытянул козырь.

– Одно время тут болтались разные люди, всем хотелось разгадать эту тайну. Я со всех беру деньги за рассказ… но всегда говорю правду.

Мэлоун в ответ промолчал.

У мальчишки была заготовлена целая экскурсия: он указал места среди зарослей и кустов, где были найдены первые две жертвы Безумного Мясника из Кингсбери-Ран, описал, что они с Леонардом успели заметить, прежде чем кинулись домой и обо всем рассказали матери. Ничто в рассказе паренька не противоречило полицейским отчетам, которые читал Мэлоун. Но и нового паренек ему тоже не рассказал.

– Тот, кто это сделал, не пытался припрятать трупы. Найти их было совсем не сложно. Я думаю, Мясник хотел, чтоб люди увидели, – закончил Стив и задумчиво кивнул, словно не повторял те же самые слова уже в тысячный раз.

– Хм-м, – только и выдал ему в ответ Мэлоун.

– Он гордился своей работой.

– Прекрасно. Что ж, спасибо, что уделил мне время, Стив Езерски, – сказал Мэлоун и повернулся спиной к тропинке, уводившей вниз, в Кингсбери-Ран.

– Никакой вы не репортер… и не детектив, – сказал Стив и зашагал рядом с ним.

– Нет?

– Не-а.

– А может, я и есть Мясник? Пришел поглядеть на место своего преступления?

– Не, на Мясника вы тоже не тянете. Я думал об этом. Мясник… он себя считает потешным. Он такой весельчак. Еще он думает, что он самый умный, но веселье у него на первом месте. А вы не похожи на того, кто много смеется. Вы бы, может, могли убить человека. Но без особого удовольствия.

– Интересная мысль. Но ты прав. Мне бы это не доставило удовольствия.

– Вы на гангстера похожи.

– Ах вот как? И что же меня выдало?

– Лицо. Здесь вокруг одни поляки, венгры да чехи. А вы весь такой прилизанный. И эти туфли… и шляпа. Могли бы сойти за банкира, но это вряд ли. Скорее вы все-таки гангстер.

– Понятно. Шляпами обменяемся?

Мальчишка задумался. Это удивило Мэлоуна. У Стива на голове была видавшая виды клетчатая кепчонка. Мэлоун носил новехонькую шляпу черного фетра, с лентой в тон.

– Да что уж там. Давайте, – ответил Стив.

Сунув за ленту шляпы карточку со своим телефоном, Мэлоун отдал ее пареньку:

– Поглядывай по сторонам, Стив. Ты умный малый. Если что вспомнишь или заметишь, что кто-то тут шныряет, позвони мне и спроси Майка. Я живу на Бродвее, дом 5054.

– А вы заплатите?

– Заплачу.

Мальчишка отдал ему клетчатую кепку, и Мэлоун ее надел.

– Так-то лучше, – осклабился Стив. – Теперь вы прямо как местный.

– Ха, – хмыкнул Мэлоун. – Давай сюда куртку.

– Вы серьезно? – ахнул Стив.

– Нельзя, чтоб меня на улицах принимали за гангстера.

Стив проверил карманы, сунул несколько монет и книжечку спичек себе в комбинезон и передал свою старенькую куртку Мэлоуну. Вытаращив глаза, он принялся дрожащими пальцами застегивать пальто на все пуговицы.

– Великовато, но я дорасту. Леонард с отцом оба высокие.

– Какой у тебя размер ноги? – спросил Мэлоун. Он был готов на полный обмен.

Стив, не веря своим ушам, рассмеялся и помотал головой:

– Не знаю… но мне нужны мои башмаки. В таких на работу не ходят. – И он указал на лаковые туфли Мэлоуна.

– Где ты работаешь?

– На мануфактуре Харта, на углу Двадцатой и Центр ал-авеню. Отец и Леонард тоже там. Я стану слесарем, буду мастерить инструменты. Это хорошая работа. Мне с ней повезло.

Но Мэлоун уже не слушал. Мануфактура Нарта. Откуда ему знакомо это название?

– Знаешь что, парень, куртка твоя мне маловата. Оставь ее себе. И пальто тоже оставь. Но кепку я возьму. Тогда на меня вряд ли нападут среди улицы. – И он бросил куртку обратно мальчишке. Тот подхватил ее с той же легкостью, с которой ловил монетки.

– Мать решит, что я кого-то ограбил, – сказал он, и улыбка мигом пропала с его лица.

– Да ну. Ты ведь всегда говоришь правду, забыл? Скажешь, что помог одному любознательному туристу.

– Туристу? В Кливленде?

– Да, тут ты меня подловил, – усмехнулся Мэлоун и зашагал прочь. Шагал он быстро. Без пальто было холодно, к тому же он наконец вспомнил, где слышал про мануфактуру Харта.

* * *

Мэлоун подошел к парадному входу в ателье без четверти четыре, дрожа от холода. В своей клетчатой кепке он был похож на курьера. Дани как раз оформляла витрину и высунулась поздороваться с ним из-за спины манекена.

– Мне нужно пальто. И новая шляпа, – сказал он и сунул ладони под мышки.

– Да. Это я вижу. А что случилось со старыми?

– Я их променял.

– По собственной воле? – задорно уточнила Дани, и он в ответ чуть растянул губы в мимолетной улыбке. Однажды он ей улыбнется по-настоящему.

– Да. Просто мальчишке они были нужнее, чем мне.