Упраздненный ритуал - Чингиз Абдуллаев

В этой располневшей женщине трудно было признатьтридцатидвухлетнюю ровесницу остальных. Она выглядела гораздо старше. Войдя вкомнату, она остановилась посередине, словно ученица, готовая отвечать навопросы.

— Садитесь, — предложил Дронго. После уходаГабышева он все еще стоял. — У нас к вам несколько вопросов.

— Скажите, его действительно убили? — спросилаОльга.

— Да, — сказал Дронго, — его действительноубили.

— Какой ужас, — она всхлипнула, доставаяплаток, — он был такой сильный. Такой мужественный.

— Габышев сказал, что он был самым сильным парнем ввашем классе, — вспомнил Дронго.

— Это действительно так, — кивнула Рабиева, —он был спортсменом, с детства хотел поступить на юридический. Они с Вовойвсегда состязались.

— А остальные? Остальные с ними не пробовалисостязаться?

— Иногда Олег Ларченко. Он был легкоатлетом. Но,конечно, нет. Эти двое были для нас словно боги, остальные были где-то внизу.Остальные были просто хорошие ребята. А эти задавали тон.

— У вас был дружный класс? — Очень. Мы много летсобирались вместе, пока… пока не произошла эта трагедия в Шемахе, — онаснова всхлипнула.

— Вы хорошо знали Рауфа?

— Конечно. Он безотказный был. Мягкий такой, мямля. Мыего жалели.

— А Эльмиру Рамазанову?

— Она такой выдумщицей была. На первое апреля всегдаребят разыгрывала.

— Что вы можете сказать об остальных? Я имею в видучетверых мужчин, которые сидят сейчас в соседней комнате. Если можно,подробнее.

— Габышев — наш кумир. Мы все были в него влюблены.Вообще-то, все парни были влюблены в Свету Кирсанову, а все девочки в — ВовуГабышева. Когда они начали встречаться, вся школа была в восторге. Но потомчто-то у них не заладилось.

— Почему не заладилось? — быстро спросил Дронго.

— Не знаю. Но мне кажется, Вова никогда ее не любил. Онвообще не способен на сильные чувства. Хороший парень, но никогда он не будетсвязан с женщиной. Есть мужчины, которые всегда сами по себе.

— А Раис Аббасов?

— Вот он всегда при деле, — улыбнуласьОльга, — он у нас бизнесмен. Всегда такой рассудительный, спокойный. Оченьхороший парень, всем старается помочь.

— У них были нормальные отношения с погибшим?

— Не знаю. Кажется, да. У него со всеми были хорошиеотношения.

— Остаются двое — Магеррамов и Альтман. Что вы можетесказать о них?

— Нормальные ребята, — пожала плечами Ольга.

— Это не характеристика, — сказал Дронго, подходяближе. — Мне нужно знать ваше мнение о каждом. Как они учились, с кемдружили, с кем ссорились?

— С Фазиком никто поначалу не дружил. Он ведьмаленького роста был, все смеялись, когда он рядом вставал. И с девочками унего всегда проблемы были. В пятом-шестом классе мы вытянулись, а мальчишки ещемаленькими оставались. Так на нашем фоне Фазик вообще коротышкой казался.По-моему, он только с Рауфом дружил, с погибшим. Знаете, как он переживал,когда мы в горах Рауфа потеряли! Уже ночь была, а он все не успокаивался, звалнас искать его.

— Рауф тоже был маленького роста?

— Нет, — ответила Ольга, — он был высокий.Выше среднего роста, — уточнила она. — Они не из-за этого сошлись.Просто у Рауфа был мягкий характер, вот он и опекал маленького Фазиля. Дружили,друг к другу ходили в гости. У Фазиля сестра была младшая, и у Рауфа тоже. Такони тоже дружили.

— А Леня Альтман?

— Этот сам по себе, — отмахнулась Ольга, —такой законченный единоличник. Мы его тогда с трудом заставили вступить вкомсомол. Представляете, в те времена не хотел вступать в комсомол. Такойскандал был, меня чуть из комсоргов не выгнали. Восемьдесят второй год был, мыв седьмом классе учились. Вы же помните, какой это был год. Брежнев умер,Андропов стал генсеком. Как раз в ноябре, мы тогда уже в восьмой перешли. Так кнам первый секретарь райкома комсомола приехал, чтобы с Леней поговорить. В товремя за такой отказ могли и из школы выгнать. Тем более, что Леню тогда вАртек не пустили. Он хорошо учился, но почему-то его не пустили. Я думаю, из-заего фамилии.

— При чем тут его фамилия? — не выдержалАхмедов, — в нашей республике никогда не было антисемитизма. Думайте, чтоговорите. Здесь наш гость из Прибалтики. Что он о нас подумает?