Без лица и имени - Андрей Бадин

— Не говори никому об этом.

— О пропаже диска я уже доложил Берестову.

— Зря. Про то, что я тебе сказал, не говори, умоляю. — Терещенко вскинул на полковника взгляд, полный слез, и схватил его за руку. — Прошу…

— Ладно, не скажу, но ты объясни, как все произошло.

— А как это бывает, позвонили по моему личному сотовому и предложили обменять жену и ребенка на диск. Я связался с женой, и она мне сообщила, что едет в микроавтобусе с какими-то людьми в масках. Один наставил на нее пистолет и повторил предложение. Я согласился, взял диск и вынес им. Мы встретились на соседней с Петровкой улице, и я его отдал. Через полчаса они отпустили моих родных.

— Где их взяли?

— В нашем микрорайоне, у магазина.

— Когда это произошло?

— Через час после того, как ты от меня ушел со вторым диском.

— Б…быстро работают и нагло! Сначала угробили семью Урусбаева, потом на нас покушались, после тебя развели, затем труп киллера подбросили, далее броневик грабанули и, наконец, диск у меня сперли. Это организация, Гриша, тайная организация и имя ей — мафия.

— Теперь у тебя на этого Фархада ничего нет?

— Есть, Гриша, есть. Ты, я и Лариса Бобкова видели эту запись, и мы все свидетели.

— Нас могут убить, как Урусбаева?

Услышав это, Семенов замолчал и хмуро посмотрел на Терещенко.

— А черт его знает, что у них на уме. Может быть, и могут.

Григорий вытер лицо носовым платком и высморкался:

— Умирать не хочется.

— А кому хочется? — покачал головой Семенов.

— Я тебя прошу, Петя, пойми меня правильно, не говори никому о том, что диска нет. Если ты доложишь, то…

— Что? — Семенов пристально взглянул на друга.

— Нет, ты меня неправильно понял, я суда не боюсь и смерти не боюсь, но они могут убить дочь, жену, мать, кого угодно. Они предупредили, чтобы я молчал, а то…

— Почему ты не сообщил руководству, в ФСБ наконец, почему просто так взял и отдал диск?!

— Я испугался, очень испугался за родных.

— Да…

— Тебе легко судить, а когда такое говорят, сердце в груди останавливается. И потом, где гарантия, что у них и в ФСБ нет своих людей? Если бы они узнали, что я сообщил о захвате, то сразу убили бы моих.

— Возможно, ты прав и поступил как надо.

— Не знаю, я все время мучаюсь, знаешь как тошно, ведь я предатель.

— Ладно, не кляни себя, ведь ты не ради денег, ты спасал жизнь родных, никто от этого не застрахован. Ты отдал в архив пустой дивиди?

— Да, а что мне оставалось делать.

— Поэтому Федоров и приказал отдать в Управление по борьбе с наркотиками только бак с героином. Ему приказали из министерства, а он спустил приказ подчиненным. Там, наверху, уже знали, что у нас диск липовый. Так что Гриша, возможно, ты поступил так, как и надо было, — Петрович тяжело вздохнул и пошел к лестнице, а Григорий поплелся за ним.

Через десять минут Семенов вернул диск в архив и пошел к себе в кабинет. Он попал в щекотливую ситуацию и не знал, как поступить. Ему нужен был тайм-аут, чтобы посидеть и подумать. Своими действиями Терещенко подставил не только себя, но и его — Семенова. Теперь он вынужден был по старой дружбе прикрывать его от наказания начальства. А наказание могло быть, ох, каким суровым, вплоть до трибунала.

Петрович пришел к себе в кабинет, закрыл дверь на ключ, уселся в любимое кресло, принял удобную позу, расслабился и надолго задумался.

«Гриша мой друг, и если я сообщу Берестову о том, что он отдал диск похитителям его семьи, то он пойдет под суд. Его выгонят из органов и посадят. Но если я не сообщу об этом факте, то стану соучастником преступления. В первом случае я предам друга, а во втором — нарушу закон. Что страшнее?» — Семенов встал и пошел по кабинету.

«Если все, что сказал Гриша, правда, то значит, обо всех проводимых нами следственных и розыскных мероприятиях знают наши враги. Они захватили семью Терещенко в заложники и заполучили диск Урусбаева. Похитили копию диска из моего сейфа, совершили нападение на конвой с героином и отбили его. В итоге они выполнили работу за киллера, расстрелявшего семью археолога. А раз убийца облажался, то стал не нужен, и его убрали, а труп нам подбросили. Теперь вопрос: кто за всем этим стоит? Кто? То, что это дело рук наркодельца Фархада — это ясно как день, но он ведь не сам у меня из сейфа диск спер. Это сделал кто-то из сотрудников МУРа. Тот, кто работает на Фархада. Кто этот подонок, предатель в погонах, кто враг номер два, творящий такие дела в уголовном розыске?» — За размышлениями Петр Петрович не заметил, как прошел час. На столе зазвонил телефон, и ему пришлось вернуться в реальность, взять трубку и поднести к уху:

— Да?

— Петя, что у тебя, — услышал он суровый голос Берестова.

— Ничего особенного, все нормально, — попытался увести разговор в сторону полковник.

— Диск нашел? — спросил генерал.

— Да, нашел…

— На нем есть интересующая тебя информация?

Этим вопросом начальник МУРа поставил Семенова в тупик.

«Если скажу, что диск пуст, то подставлю Терещенко, а если скажу, что на диске есть запись, — то себя. Если Коля приказал Самгину проверить диск и тот на нем ничего не обнаружил, то моя ложь окажется роковой. А если Самгин не проверял диск, то обман может пройти сейчас, но всплывет потом, когда диск в конце концов проверят».

— Коля, — осторожно начал Петрович, — я не хочу говорить на эту тему по телефону, давай позже.

— Ладно, как скажешь, — генерал смирился, но сразу добавил: — Когда зайдешь?

— Скоро, — Семенов тянул время, потому что абсолютно не знал, как поступить.

— Я жду тебя, — Берестов положил трубку.

— Черт подери, — тихо выругался Семенов, когда закончил разговор. Он некоторое время сидел насупившись, а потом встал и вышел из кабинета.

Полковник быстро шел по коридору в направлении технической лаборатории, шел с твердым намерением убедить Терещенко пойти к Берестову и все ему объяснить. Этим он хотел отвести от себя и от него удар правосудия. Но в лаборатории сказали, что Григория Кузьмича нет.

— Полчаса назад ему позвонили по сотовому, и он ехал. Сказал, домой — там что-то случилось, — поведала секретарша и этим очень обеспокоила Семенова. Он вынул телефон, позвонил Грише на мобильный, но тот не ответил. Полковник попрощался и вышел из технического отдела.

Когда вернулся в кабинет, то увидел в приемной Ларису Бобкову, Стаса Белова и Илью Рогова. Они выполнили поручения и теперь желали доложить о проделанной работе.

— Все нормально? — спросила Лариса шефа, а тот кивнул в ответ и поймал себя на мысли, что на лице у него застыла мина крайней озабоченности. Поэтому она и спросила.