Без лица и имени - Андрей Бадин

— Ты как закрыл, так и откроешь, — зло проговорил генерал. — Продолжай расследование, это приказ.

— А как же начальство, — Петрович устало кивнул на стоящего в сопровождении пары чиновников заместителя министра внутренних дел генерала Авдеева. Тот тоже прибыл на место трагедии, как и начальник Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков полковник Лаврентьев. Они стояли в отдалении от основной группы и курили.

— Если для дела надо, он изменит свое решение, — парировал генерал.

— Хорошо, а может, передать его фээсбэшникам?

— Нет, оно твое, доведи до конца, — Берестов сказал как отрезал.

— Ладно, тогда попрошу вас покинуть место преступления, — усмехнулся Семенов, кивнул генералу и отошел.

— Доброй ночи, — Семенов приблизился к Александру Лаврентьеву и пожал его крепкую ладонь. — Тоже не спится?

— Да какое там? До дома доехать не успел, вернули…

— А меня из постели подняли. Нарушили фазу сладостного погружения в сон. — Семенов с досады махнул рукой и поздоровался с Авдеевым.

Тот был угрюм и молчалив, пожал руку полковника, смерил его тяжелым взглядом и, не говоря ни слова, уставился на что-то объяснявшего ему офицера. Петрович понял, что начальство не в духе, и двинулся к броневику. Осмотрел его со всех сторон, заглянул внутрь и уже хотел уйти, как вдруг его окликнула какая-то старушка. Она стояла за лентой и взмахами руки подзывала к себе Петровича.

— Милай, ты здеся самый главный? — прошептала она, когда Семенов подошел.

— Не самый, но тоже командир, — усмехнулся тот.

— Так вот шо я тебе скажу, милок. Я старая, у меня бессонница, и я, чтобы заснуть, по вечерам гуляю. Хожу по этой улочке взад и вперед. Она не очень оживленная, машин мало, прохожих тоже, поэтому мне здеся хорошо. У меня раньше собачка была, но она умерла от старости, и теперь я одна осталась.

Семенов в душе проклял все, потому что понял: перед ним очередной Пинкертон или Шерлок Холмс в юбке. Насмотревшись детективных сериалов и просто от одиночества старушки начинают выдумывать несуществующие события — только дай повод. Они думают, что помогают следствию, но на самом деле…

Полковник понимал, что ей лишь бы с кем поговорить и она готова рассказать ему — первому встречному-всю свою жизнь от начала до конца. Благо есть кому ее слушать. Но, на удивление Петровича, старушка выдала важный, по его мнению, факт.

— Так вот, я гуляю и вижу, как две машины на этой узкой улице бортами толкаются. Потом из черной выстрелили в желтую, она врезалась в тот столб и остановилась там, где сейчас стоит. Из черной машины выскочили трое в масках, взорвали броневик, вынесли из него какой-то бак, положили его в свою машину и уехали.

— Очень интересно, — вяло произнес Семенов и зевнул. Он уже проанализировал ситуацию и имел представление о том, как происходило разбойное нападение.

— Так вот. За черным джипом ехала еще одна машина, — продолжила старушка, — и она, пока бандиты взрывали броневик, стояла вон там на улице и ждала. — Бабуля указала на магазин. — Она уехала, как только умчался джип.

— Да. Очень интересно, — проговорил Семенов. — И какая это была машина?

— Легковая, немецкая, темно-синяя «БМВ» номер… — бабуля сунула руку в карман и вынула клочок бумаги с каракулями. — Вот, я пошла домой и сразу записала, чтобы не забыть.

— У 035 МО 99, — прочитал Петрович и положил записку в карман.

— Вдруг пригодится, — улыбнулась женщина.

— Спасибо вам, — Семенов пожал бабушке руку. — Ваша информация поможет нам отыскать преступников, только у меня к вам просьба, вы больше никому не говорите о том, что видели эту машину. Никому. И номер ее забудьте.

— Поняла, милый, поняла, это в моих же интересах. Я раньше в милиции работала, а теперь на пенсии, — бабушка перекрестилась и обняла полковника. Тот похлопал ее по плечу и отошел.

«Может, какой-то зевака наблюдал за происходящим, а когда опасность миновала — уехал», — заключил полковник, но тем не менее решил проверить номер машины по картотеке МУРа.

Он походил еще немного вокруг броневика, заглянул в его сейфовое отделение, потом в кабину, осмотрел взорванный мотор и поехал в расположенный неподалеку московский двор, где нашли сожженный джип.

«Следы заметают, гады», — думал Петрович, расхаживая чинным шагом возле груды черного железа. От жара кузов «Навигатора» расплавился и стек на землю. Пластик иномарки испарился, а стекла превратились в блестящие лужи. Полковник некоторое время походил возле машины, посмотрел-посмотрел, а потом поехал в управление.

Через час Берестов собрал совещание у себя в кабинете, и на нем пришлось присутствовать и полковнику Семенову. Он устроился в уголке большого генеральского кабинета, прислонился головой к стене и прикрыл глаза. Он сразу начал куда-то улетать и почувствовал, что погружается в сон, но усилием воли приостановил этот процесс и затормозился на фазе приятного расслабления. Уютным оцепенением называют его лежебоки.

Сквозь дремоту он слышал, как грохочет раздраженный голос генерала, как кто-то из его замов оправдывается, как замминистра Авдеев вставляет гневные реплики. Шло обычное рабочее совещание в МУРе по очередному преступлению, и оно у Семенова не вызывало никаких негативных эмоций. Он очень хотел спать, и в данный момент его мало интересовало то, что происходит. Он был железно уверен в том, что если жизнь в стране станет лучше, богаче, то и преступников, а соответственно и преступлений, станет меньше.

Наконец генералы отпустили подчиненных и подарили долгожданный покой Петровичу. Он приехал домой в три часа ночи, незамедлительно разделся и плюхнулся в постель, под бок к своей любимой жене. Сразу погрузился в глубокий сон и сладко захрапел.