Печать Медичи - Тереза Бреслин

Лейтенант судорожно схватился за край стола.

Из его горла вырвался хриплый булькающий звук. Пальцы лихорадочно царапнули стол и зацепили тарелку. Тарелка полетела на пол и разлетелась вдребезги.

Микелотто затянул удавку.

Словно не замечая, что происходит, Чезаре Борджа продолжал говорить с сидевшей рядом с ним дамой. Однако она услышала, что на другом конце стола что-то случилось, и обратила свой взор в ту сторону. Борджа улыбнулся, наклонился к ней и прошептал что-то ей на ушко.

Она отпрянула от него и схватилась рукой за горло.

А потом вскочила и громко закричала. Но ее предупреждение опоздало. Несколько секунд спустя уже все гости за столом поняли, что происходит. Лейтенант дергал ногами и извивался всем телом, пытаясь высвободиться из удавки. Стул перевернулся, и теперь собственным весом человек помогал душить себя. Тщетно пытался он дотянуться руками до лица убийцы. Но вот его сопротивление стало ослабевать. Микелотто стянул удавку в последний раз, затем отбросил лейтенанта подальше от себя на пол. Тело несколько раз дернулось, потом по нему пробежала дрожь, и оно замерло. Лицо у лейтенанта было иссиня-черного цвета, и изо рта высовывался распухший язык.

Гости повскакивали со своих мест. Чезаре Борджа щелкнул пальцами, и у входа в зал появились его гвардейцы. Клинки у всех были обнажены. Гости застыли на месте. Все, кто успел встать, тут же опустились на свои стулья.

Маэстро вжался в сиденье и закрыл лицо руками. Фелипе подошел к нему и хотел помочь ему встать.

Но тут со своего конца стола заговорил Чезаре Борджа.

— Я никому не разрешал покинуть собрание, — сказал он елейным голосом. — Все будут сидеть на своих местах до тех пор, пока я не велю им встать.

Он встал и, приблизившись к бившейся в истерике жене лейтенанта, хлестнул ее по щеке. Неверными шагами добралась она до своего стула и опустилась на него, не прекращая плакать.

Фелипе взглянул прямо в лицо Борджа и сказал спокойно:

— Моему хозяину плохо. Умоляю вас отпустить его, ваше сиятельство! Тогда он сможет отдохнуть и завтра служить вам как следует.

Несколько секунд Чезаре Борджа пристально смотрел на Фелипе.

Грациано отодвинул свой стул от стола, но не встал. Он тоже не сводил глаз с Фелипе. Что касается меня, то я сдерживался из последних сил и лишь усилием воли не схватил лежавший на столе нож. Конечно, я заметил гвардейцев Борджа.

Теперь я прикидывал, каково расстояние до окна, понимая при этом, что спасение невозможно. Если Борджа сочтет просьбу Фелипе оскорблением, ни одному из нас не покинуть этот зал живым.

— Мессер Леонардо, — медленно заговорил Чезаре, — ваша работа очень ценна для меня. Прошу вас удалиться к себе и отдохнуть перед вашими завтрашними трудами. — Он внимательно посмотрел на Грациано, потом перевел взгляд на Фелипе, а потом на меня, словно запоминая наши лица и имена, и добавил: — Вы можете взять своих людей с собой.

В тот же миг Грациано и Фелипе подхватили маэстро под руки и помогли ему встать. Я взял сумку. Мы покинули зал так быстро, как только было возможно.

Уже у самых дверей я услышал, как Чезаре Борджа крикнул музыкантам:

— Эй, вы там, что за скорбь в праздник! Так не пойдет! А ну-ка, сыграйте нам что-нибудь веселенькое, менестрели!

И, взяв за руку рыдающую жену лейтенанта, пригласил ее на танец.