Печать Медичи - Тереза Бреслин

— Я буду звать тебя Маттео.

Маэстро взял мое лицо в руки, поцеловал меня и тепло обнял.

Он заехал во Флоренцию по пути в Рим. Слова Якопо де Медичи сбылись. Папа Юлий умер, и кардинал Джованни де Медичи стал Папой Львом X. По моей просьбе Медичи предложили Леонардо да Винчи хорошие заказы в Риме.

— Маттео! — снова сказал маэстро, обнял меня за плечи и усадил рядом с собой на скамью.

Его приветствие успокоило меня. Потому что, несмотря на то что я написал ему, рассказал ему подлинную историю своей жизни и попросил у него прощения, меня очень волновало, как встретит он человека, который столько лет его обманывал.

— Когда я впервые встретил вас, я вам солгал, — начал я.

— Ну конечно! — рассмеялся он. — Ты назвался не своим именем!

— И вы знали это с самого начала!

— Потом догадался. Я заметил, что ты смотрел на знак святого Матфея на плаще Фелипе.

Честно говоря, меня это не особенно удивило. Ведь я видел его рисунки. Глаз маэстро мог уловить и зафиксировать все, даже полет птицы пером на бумаге.

— Мне было интересно, почему ты это сделал, — продолжал он. — И в дальнейшем ты все больше вызывал мое любопытство своей речью, кругозором, прямотой, всем своим поведением.

— Лишь много позже я понял, что вы о чем-то догадываетесь, — сказал я. — Когда мы стояли перед вашей «Тайной вечерей» в Милане.

— О да! — ответил он. — Ты тогда переживал, что я разочаруюсь в тебе из-за того, что ты упустил место в университете Павии. И не сводил глаз с моего изображения Искариота.

И я вспомнил, как он отвлек мое внимание от лица Иуды и привлек к лицу апостола Матфея, как он старался развеять мои мрачные мысли.

— В разрезе твоих глаз мне всегда виделось что-то знакомое. Когда я увидел тебя в трапезной, ты вдруг напомнил мне Лоренцо Медичи, которого я знал в молодости.

— Он был моим родным дедом. И очень достойным человеком, судя по всему.

— Ты всегда старался быть достойным человеком, Маттео, и следовал своему долгу так, как понимал его. Несмотря на все сказки, которые ты нам рассказывал, тебе присуща природная честность.

Я склонил голову:

— Приношу извинения за все несчастья, которые я мог причинить вам и вашим близким.

Он улыбнулся:

— Ты уже давно все возместил своей любознательностью и добрым нравом. Может, тебе приятно будет узнать, что на смертном одре Грациано говорил о тебе. Он воображал, что на каком-нибудь балу в Ферраре Лукреция Борджа похвалит тебя за умение танцевать, а ты упомянешь его как своего учителя танцев. И тогда он смог бы похвастаться, что с уст самой прекрасной и знаменитой женщины Европы слетело его имя.

Я улыбнулся.

— Так что видишь, Маттео, даже в свое отсутствие ты всегда был в наших мыслях. Грациано часто говорил о тебе, а Фелипе часто думал о том, как бы найти способ, чтобы ты мог продолжить учебу. А я…

Он замолчал.

Я взглянул в его лицо. Его глаза были на одном уровне с моими.

— Мы все любим тебя, Маттео.

Когда настала пора прощаться, я, несмотря на его протесты, встал перед ним на колени.

— Я с радостью прощаю любые твои проступки, — сказал он. — Чтобы стать мужчиной, мальчик должен найти себя.

— Вот ты и стал мужчиной, Маттео.

Маэстро протянул ко мне руки и помог мне подняться. Мы обнялись.

— Человеку нелегко бывает найти подлинного себя, — сказал он. — И хотя ты, Маттео, избегал правды, она преследовала и нашла тебя, и теперь ты должен жить с правдой и по правде, как порядочный человек.

Вот так он относился к людям, маэстро да Винчи.

Его добрые ожидания заставляли людей стремиться к тому, чтобы полностью оправдать его доверие.

Так и я преисполнился решимости быть хорошим врачом и порядочным человеком.