Печать Медичи - Тереза Бреслин

Я не расстался лишь с одним предметом своей старой одежды — с тем тонким ремешком с мешочком на нем, который носил под одеждой.

Он был совсем незаметен, особенно под той более тяжелой одеждой, что я носил теперь. Я уже решил, если меня спросят, объяснить, что это подарок. Особый подарок. И хотя этот небольшой и нетяжелый предмет, который я постоянно носил на поясе, был напоминанием о Сандино, я долго не вспоминал о нем. Ведь мы теперь находились южнее Болоньи, за много миль от Перелы, вне территории Сандино.

Помимо всего прочего, хозяин занимался и военным делом.

Поэтому расширялись и мои знания не только этикета, но боевого искусства. Так, я узнал, что есть одна точка, находящаяся на расстоянии ладони от ключицы, и она является самой уязвимой частью человеческого тела. Расположена она на шее, на длинной кровеносной артерии, абсолютно необходимой для жизни. Если эту артерию перерезать, то кровь хлынет и вытечет очень быстро.

— Если по этому месту, — он положил руку мне на шею, — провести ножом — острым ножом — или мечом, то смерть наступит через несколько мгновений. Вот почему я сменил солдатам нижнее обмундирование.

Он показал мне свой проект нашейной кольчуги, прикреплявшейся к шлему. Пока работавшие в замке кузнецы занимались изготовлением этих кольчуг, маэстро следил за упражнениями солдат и обсуждал тактику с бомбардирами-артиллеристами, состоявшими при пушках. Он хотел создать пушку невероятных размеров и проводил расчеты ее параметров и веса ядра. Для меня оставалось загадкой, как он мог любить природу и в то же время создавать орудия смерти. Но у него не было постоянного источника дохода. Он не был законным сыном и поэтому не мог рассчитывать на полноправное содержание со стороны отца. Все его существование, как и существование его слуг, зависело от покровительства других.

Иногда ему удавалось под каким-нибудь предлогом покинуть замок и поехать в деревню. Его очень заинтересовало мое знание растений. Он стремился узнать любую мелочь о мире, в котором мы живем. Он расспрашивал меня о бабушке и ее знании трав и записал все рецепты лекарственных отваров, которые я смог вспомнить. Но далеко не все бабушкины рецепты хранились в моей голове. Я уже говорил, что, когда она умерла, книжка с рецептами была зарыта вместе с другими ее вещами.

Однажды, когда мы были довольно далеко от крепостной стены Аверно, Грациано попросил нас остановиться. Все утро он стонал и хватался за живот: его мучили боли. Теперь он заметил у обочины какое-то растение. Все мы спешились.

Грациано оторвал от растения листочек и хотел уже сунуть его в рот (при этом он стал на колени и таким образом оказался вровень со мной). И тут я почти машинально выхватил у него этот листик — так выхватывают что-то опасное из рук ребенка.

— Это растение несъедобно! — сказал я.

— Да ведь это обычная мята! — возмутился он. — Она здорово успокаивает живот.

— Но это вовсе не мята! — воскликнул я.

— О чем спор? — заинтересованно спросил маэстро.

Грациано рассмеялся:

— Каков мальчишка! Еще учит меня! Говорит, что если я съем эту травку, то умру.

— Не умрете, — возразил я. — Но уже к вечеру у вас будет выворачивать живот, и несколько дней вы будете болеть.

— Но это самая обычная мята! Я всю жизнь ее жую, когда у меня колики!

— Нет, не мята! — упрямо твердил я. — Похожа на мяту, но не мята.

Маэстро сорвал растение и принялся внимательно его рассматривать.

— Откуда ты это знаешь, Маттео? — с любопытством взглянул он на меня. — Как ты узнал?

В наших отношениях с ним что-то изменилось. Теперь в его вопросах не было ни доли сарказма. Он не издевался над тем, что я, жалкий мальчишка, могу знать что-то такое, чего он не знал сам.

— Эта трава похожа на мяту, но растет совсем в других местах, — пояснил я ему.

— Но ведь существует много разновидностей мяты, — сказал маэстро, — разных оттенков, от изумрудного до почти желтого… Взять, например, белый ясенец, тот, что с мелкими цветочками. Он растет на Крите. Может, это просто какой-нибудь новый вид?