Женщина-ветер - Анна Данилова

– Изабелла, мать твою, на выход! С вещами, – услышала я звонкий голос надзирательницы. – Переводим тебя в другую тюрьму, подальше от твоих подружек… Вместо трех месяцев – семь лет!

И площадный, беспощадный мат.

Я не знала, что это сон, в последнее время со мной творится что-то неладное, я все путаю, мне кажется, что я постоянно скольжу между сном и явью, как на зыбкой подушке… Вот и теперь, услышав голос надзирательницы, почувствовала тошноту. Все смотрели на меня с сочувствием… Или мне так только показалось? Я ладила со своими сокамерницами, хотя поначалу и были конфликты, доходящие до мордобоя. В такие минуты я всегда помнила о тебе, Беатрисс, представляла, как тебя хватают за волосы и волокут в угол, где начнут пинать ногами, объясняя какие-то элементарные для этих мест правила…

– Меня же отпустили, такого не может быть, – попыталась я объяснить. – Меня оправдали, отпустили…

– Дура, тебе все это, верно, приснилось…

– Я просидела всего три месяца, и меня отпустили, – прошептала я, глотая слезы.

– Успокойся, Белла, это всего лишь сон… – кто-то ласково провел по моим волосам, затем поцеловал в губы.

Я открыла глаза и увидела встревоженное лицо Марка.

– Марк, но этот сон был такой реальный, я даже почуяла запах камеры… Не помню, чтобы мне еще когда-либо снилась колония… Может, только в самом начале…

Он обнял меня и прижал к себе.

– Ты понервничала из-за Беатрисс…

– Что с ней на этот раз?

– Белла, она застрелилась, – напомнил он мне мягко, поглаживая мое бедро и целуя в шею. – Успокойся, все в прошлом. Она сама приняла такое решение, значит, на это были свои причины…

– Марк, я чувствую – что-то должно произойти… Чувствую, понимаешь? Мне надо уехать из Москвы, скрыться, чтобы меня никто не нашел. Я не смогу вернуться туда, где провела три месяца, я не выдержу, свихнусь… – шептала я, захлебываясь слезами. – Беатрисс и оттуда меня достанет…

– Ты говоришь глупости, Белла, – уже более строгим голосом произнес Марк. – Если ты не будешь держать себя в руках и не поможешь себе сама, тебе никто не поможет, разве ты не понимаешь?

Я сделала вид, что я паинька, встала, приняла душ (так намыливалась и терла себя, словно хотела смыть все свои кошмары и подозрения, чуть не содрала кожу!), накинула халат и отправилась на кухню готовить завтрак для Марка. Самой мне есть не хотелось. Бросила на сковородку приготовленные с вечера отбивные и стояла, завороженно глядя, как шипит раскаленное масло… Чуть не сожгла мясо. Пришел Марк, сказал, что хорошо пахнет. К отбивным я подала ему маринованные огурцы, те самые, что принесла еще Беатрисс… Марк ел, а я смотрела на него, не могла найти подходящих слов, чтобы объяснить ему, что должна уйти, уехать, что мне нельзя оставаться дома, что за мной придут…

После завтрака Марк засел в своем кабинете – ему предстояло подготовиться к ответственному судебному заседанию. Он и ночью работал, сказал, отправив меня спать, что посидит еще, почитает дело.

Я перемыла посуду после завтрака и, заглянув к нему, сказала, что мне надо спуститься в магазин, у нас закончился кофе. Он кивнул головой, мол, хорошо, иди. Конечно, он не придал моему предчувствию никакого значения. Все отнес к расшатанным нервам. Я собралась и, крикнув Марку, что пошла (он что-то ответил, мол, я понял, иди), хлопнула дверью, сама оставаясь на месте. Какая-то опасность подстерегала меня там, за дверью, я чувствовала это кожей. Потом на цыпочках дошла до спальни, осторожно открыла дверь и села на кровать, зажатая, больная и готовая ко всему…

Не знаю, сколько я так просидела (дверь спальни я намеренно оставила открытой, чтобы слышать и видеть все, что может происходить в квартире), когда послышался звонок – это звонили на мобильник Марка.

– Да, слушаю вас. Что? Что случилось? Женщина? Ну и что… Какое отношение к этому имеет моя жена? А-а-а, понятно, что ж, заходите, коли вы тут, да только ее нет дома, она вышла. Послушайте, я не придумываю, она действительно только что вышла, отправилась в магазин… А после магазина она собиралась поехать на рынок… Я ничего не скрываю…

Ах, Марк, Марк, вот что значит не доверять моей интуиции. Говорила же я тебе, что за мной еще придут, что не оставят так просто, пока не сведут с ума или не отправят к моим подружкам-сокамерницам… Вспомнив, что я сказала ему про кофе, он счел нужным добавить и про рынок, чтобы дать понять следователю, что я вернусь еще не скоро… Значит, сейчас он должен позвонить мне и предупредить, чтобы я не возвращалась домой…