Следов не оставлять - Джеймс Хедли Чейз

Лепски недовольно покосился на Беглера:

— Ты что, смеяться надо мной вздумал?

— Кто? Я? Ничего подобного.

— Смотри у меня. — Лепски задумался, его лицо потемнело. — А ты ведь прав. Если кого и покажут по телевизору, то уж точно шефа. Вот жизнь! Я тут вкалываю…

Затрещал телефон. Беглер снял трубку, послушал и сказал:

— Ладно, кого-нибудь пришлем. Да, прямо сейчас.

Лепски подозрительно посмотрел на Беглера:

— Только не меня! Могу я наконец повести жену на пляж, черт возьми!

Беглер нарочито медленно обвел взглядом все пустые столы:

— По-моему, больше послать некого. Звонили из центральной больницы. Ольсен спрашивает, записывать ли ему показания Шермана, но ведь если он их запишет, там сам черт ногу сломит. Лучше ты этим займись. В «Геральд» про дело этого Шермана чуть ли не роман написали. Возьми с него показания, и редакция даст твой портрет на всю первую полосу.

Лепски так быстро вскочил, что опрокинул стул.

— Джо, ты прав! Поеду! Такого шанса упускать нельзя.

Беглер, усмехаясь, посмотрел вслед ретивому детективу и принялся разбирать ворох донесений на столе. Телефон затрещал снова. Беглер вздохнул и снял трубку. Пока он утешал пожилую взволнованную даму, у которой кошка застряла в дымоходе, Лепски, включив сирену, мчался на полной скорости в центральную больницу.

Детектив второго класса Густав Ольсен флиртовал в вестибюле с бойкой хорошенькой медсестрой. Сыщиком этот добродушный румяный гигант был никудышным, но в делах, где не требовалось особо шевелить мозгами, он был неплох. Лепски давным-давно решил, что у Ольсена чугунный лоб, однако при захвате преступника, особенно вооруженного, тот был незаменим.

Уже пять дней Ольсен сидел у кровати Алека Шермана, ведущего репортера «Парадиз геральд». Газета вовсю трубила о бездельниках из полиции, которые допускают, чтобы граждан, в частности известного журналиста, жестоко избивали. Статьи были ядовитые и требовали решительных мер. Террелл приставил Ольсена к лежащему без сознания репортеру, чтобы как-то потрафить газете, и сообщил, что начнет действовать, едва только Шерман заговорит.

Увидев Лепски, шагающего через вестибюль, Ольсен с сожалением вздохнул.

— Давай попозже, детка, — сказал он медсестре. — Работать надо. А потом мы с тобой сходим куда-нибудь поговорим…

Девушка увидела Лепски и подарила ему соблазнительную улыбку, но тот ее не заметил. Он думал о своем портрете на первой полосе «Геральд».

— Он может говорить? — спросил Лепски, пожав Ольсену руку.

— Он пришел в себя, — ответил Ольсен, — но я не стал с ним говорить до твоего приезда. Доктор дал пять минут, не больше. Парень еще очень плох.

Лепски похлопал его по плечу:

— Молодец. Иди к сестричке и предоставь дело мне.

Лепски знал Алека Шермана, впрочем, как и всех городских журналистов. Войдя в палату, видавший виды детектив был все же потрясен: на кровати лежала обмотанная бинтами мумия. Повязки закрывали лицо Шермана, лишь один глаз смотрел из сплошной белой маски. Лепски почувствовал, как в нем нарастает гнев.

— Привет, приятель, — тихо проговорил он, — доктор дал нам только пять минут, так что не будем терять времени. Ты видел, кто на тебя напал?

— Нет. Я сел в машину и сразу — удар по затылку. — Шерман говорил с трудом — сильно болела сломанная челюсть. — Том, я очень волнуюсь за Нону… это моя девушка. Узнай, что с ней. Медсестра говорит, что она не звонила и не приходила, хотя наверняка слышала, что со мной случилось. Ради бога, Том, узнай…

Лепски стоило труда не показать своего нетерпения. При чем тут какая-то девушка? Ему надо было получить показания Шермана, потом свой портрет в газете.

— Ладно, ладно, узнаю… Так говоришь, что ты их не видел?

Единственный глаз журналиста закрылся. Секунду он молчал, потом снова невнятно заговорил:

— Я ничего не видел. Том, пожалуйста. Ее зовут Нона Джейси. Она живет в доме 1890 по Лексингтон-авеню, а работает в Институте ракетных исследований. Том, узнай, почему она не приезжает.

Лепски напрягся. Он не верил своим ушам.

— В Институте ракетных исследований? — повторил он почти шепотом.

— Да. Два года назад она была ассистенткой Пола Форрестера. Я волнуюсь за нее. Мы собирались пожениться… — Шерман тяжело дышал. На лбу выступила испарина.

Лепски возбужденно вскочил:

— Значит, Лексингтон-авеню, дом 1890?

— Верно.

— Не волнуйся… Я пошел. Обязательно сообщу, что узнаю.

Лепски выскочил из палаты. «Ассистентка Форрестера! Надо же, — думал он, спускаясь на первый этаж. — А вдруг это след?» Двери лифта раскрылись, и он, не обращая внимания на Ольсена с его медсестрой, пулей промчался прямо к машине.

Ольсен посмотрел ему вслед.

— У этого парня шило в заднице, — он улыбнулся медсестре, — но до моих талантов ему далеко.

Девушка хихикнула:

— Будь спокоен, я сумею оценить их по достоинству. — Она посмотрела на Ольсена долгим, многообещающим взглядом. — Мне пора к больным. Так мы увидимся вечером?

— Я появлюсь к восьми, сходим куда-нибудь. А потом и до моих талантов дело дойдет.

— Люблю талантливых, особенно по ночам. — Медсестра повернулась и, покачивая бедрами, пошла по коридору.

Лепски остановил машину у дома 1890 по Лексингтон-авеню. В парадном он осмотрел почтовые ящики — квартира Ноны была на третьем этаже. Было без двадцати час, значит, девушка, скорее всего, на работе. Тут Лепски заметил табличку на двери миссис Уотсон и решил позвонить. Домовладелица уставилась на посетителя с обычной неприязнью:

— Что угодно?

Лепски по долгу службы приходилось беседовать с сотнями содержательниц пансионов и домовладелиц, и он знал, как с ними нужно обращаться. Но с этой старой перечницей, сказал он себе, надо вести себя осторожно. Лепски приподнял шляпу и показал свой полицейский значок:

— Полиция, мадам. Не могли бы вы мне помочь?

Миссис Уотсон повертела значок и нахмурилась:

— У нас, мистер, все в порядке. — И потянулась к ручке, чтобы закрыть дверь.

— Рад за вас, — сказал Лепски. — Мне нужна мисс Джейси.

Лицо миссис Уотсон скривилось.

— Эта воровка! Она съехала неделю назад! Скатертью дорога!

Лепски встал у притолоки так, чтобы было невозможно захлопнуть дверь.

— Воровка? Я и не знал. А вы уверены?

— Говорите, из полиции, а не знаете! — язвительно спросила домовладелица.

— Мадам, если бы я знал каждого жулика в нашем городе, чем бы занимались мои коллеги? Итак, что же она украла?