Безмолвный крик - Энн Перри

Внутри было зябко, однако от немилосердного ветра и усилившегося снегопада они укрылись. Стены в коридоре отсырели, пахло плесенью и экскрементами; очевидно, где-то рядом располагалось отхожее место, судя по вони, переполненное. Вида толкнула вторую дверь, и она распахнулась в комнату с просторной кроватью; относительно чистое постельное белье было смято – здесь явно кто-то недавно спал. Сверху лежало несколько одеял и стеганые покрывала. Монк предположил, что это и рабочее место, и место для отдыха.

Поджидая их, в дальнем углу стояла молодая женщина. Лицо покрывали желтые отметины синяков, на лбу виднелось сильное рассечение – рана заживала, но шрам останется навсегда.

Монку не требовалось дополнительных подтверждений того, что эту женщину жестоко избили. Вряд ли подобные повреждения можно получить другим путем.

– Расскажи этому парню, что с тобой случилось, Нелли, – велела Вида.

– Он легавый, – недоверчиво протянула та, глядя на Монка с сильной неприязнью.

– Больше нет, – возразила миссис Хопгуд. – Он им был. Его выгнали. Теперь работает на того, кто ему платит. А сегодня платим мы. Он собирается найти тех, кто издевается над местными девчонками, и мы положим этому конец.

– В самом деле? – В голосе Нелли слышалась насмешка. – Разве он должен этим заниматься? Какое ему дело?

– Возможно, ему плевать, – резко произнесла Вида, раздраженная тупостью Нелли. – Но ему нужно есть, так же, как и всем нам. Он делает то, за что ему платят. А что мы сделаем с ублюдком, когда найдем, его не интересует.

Женщина пребывала в нерешительности.

– Слушай, Нелли. – Вида быстро теряла терпение. – Может, ты одна из тех глупых сучек, которым нравится, когда их избивают до потери сознания, бог знает! – Она уперла руки в крутые бока. – А тебе нравится, что нельзя выйти на улицу, чтобы заработать на пропитание пару лишних монет? Или ты согласна жить на то, что зарабатываешь шитьем? Тебе что, этого достаточно?

Пусть и неохотно, но Нелли признала правоту Виды. Морщась от отвращения, она посмотрела на Монка.

– Расскажи мне, что произошло и где, – велел тот. – Начни с того, где ты находилась, в какое время, и как можно точнее.

– Прошло уж три недели без одного дня, – отвечала Нелли, посасывая сломанный зуб. – Было это во вторник ночью, на Феттер-лейн. Я как раз распрощалась с джентом, и он отправился туда, откуда пришел, на север. Я собиралась идти домой – и тут увидела другого джента в хорошем пальто и высокой шляпе. Выглядел он человеком денежным и просто болтался в переулке, будто искал кого. Поэтому я к нему подошла и любезно заговорила. Думала, может, я ему приглянусь… – Нелли замолчала, дожидаясь от Монка хоть какой-то реакции.

– Ну и как, приглянулась?

– Да. Он сказал, что я ему нравлюсь. Только когда он начал, то повел себя грубо, хотя я не сопротивлялась, а потом и вовсе принялся бить меня. Не успела я поднять крик, как появился еще один парень. И засветил мне в глаз. – Она осторожно потрогала глазницу. – Ударил меня, подлец. Ударил по-настоящему. Я чуть сознание не потеряла. Потом этот второй ублюдок вместе с первым держали меня и трахали по очереди. Потом кто-то из них, я теперь уж и не знаю кто, так стукнул меня по голове, что я от боли наполовину лишилась чувств, потом ударил еще и выбил мне зубы. И они хохотали как сумасшедшие. Говорю вам, я ужасно перепугалась.

Судя по ее лицу, все так и происходило. Оно стало белым от воспоминаний.

– Ты можешь рассказать мне что-нибудь о них? – задал вопрос Монк. – Что угодно – про запахи, голоса, какая была на ощупь материя их одежды?

– Что?

– Запахи, – повторил Уильям. – Помнишь какой-нибудь запах? Они ведь находились близко от тебя.

– Например? – Нелли выглядела озадаченной.

– Да все, что угодно. Подумай. – Монк старался говорить спокойно, не повышая голоса. Возможно, она намеренно прикидывается дурочкой? – Люди работают в разных местах, – продолжил он. – Кто-то с лошадьми, кто-то с кожами, кто-то с рыбой или шерстью, хлопком или пенькой. Ты уловила запах соли? Пота? Виски?

Она молчала.

– Ну? – вмешалась Вида. – Вспоминай! Что с тобой такое? Не хочешь, чтобы этих ублюдков нашли?

– Хочу! Я думаю, – запротестовала Нелли. – Ни от кого из них ничем не пахло. От одного, правда, воняло выпивкой – какой-то крепкой, но я такой никогда не пила. Это было ужасно.

– Одежда, – продолжал Монк. – Ты почувствовала материю их одежды? Она была качественная или дешевая? Плотная или тонкая?

– Теплая, – без запинки ответила она, думая о единственном свойстве материи, имеющем для нее значение. – Я бы не отказалась от такого пальто. Стоит больше, чем я зарабатываю за месяц.

– Чисто выбритые или с бородами?

– Я не смотрела.

– Чувствовала! Должна была почувствовать их лица. Думай!

– Без бород. Бритые… Кажется. Может, с бакенбардами. – Нелли презрительно хмыкнула. – Это может быть кто угодно из многих тысяч, – заключила она безнадежным голосом, словно ранее питала иллюзии, но теперь они рассеялись. – Вы их никогда не найдете. Ты просто обманщик, желающий поиметь с нее деньги, а она дура, что дает тебе их!

– Следи за языком, Нелли Уэст! – прикрикнула Вида. – Ты не такая умная, чтобы прожить самостоятельно, и не забывай про это! Веди себя прилично, если хоть малость разбираешься в том, что для тебя хорошо!

Монк решил задать последний вопрос, на который, по его мнению, Нелли могла толково ответить.

– В какое время ночи это произошло?

– А что? – фыркнула та. – Тогда во всем разберешься? Тогда назовешь, кто это сделал?

– Это может помочь. Но если ты предпочитаешь защищать их, мы спросим в другом месте. Насколько я понимаю, ты не единственная, кого избили.

Уильям повернулся к двери, оставив Виду наедине с Нелли. Он слышал, как миссис Хопгуд злобно и изощренно ругается, ни разу не повторяясь.

Вторая женщина, к которой отвела его Вида, оказалась совсем другой. Они встретили ее, когда она брела после долгого трудового дня на фабрике. Снег еще шел, но тут же таял на мокрых булыжниках. Женщине было лет тридцать пять, хотя из-за сутулости выглядела она на все пятьдесят. С одутловатого бледного лица смотрели красивые глаза, а густые волосы лежали вьющимися от рождения локонами. Уставшая и невеселая, она все равно оставалась привлекательной. Узнав Виду, женщина остановилась. На ее лице не отразилось ни страха, ни настороженности. Это многое говорило о нраве миссис Хопгуд: будучи женой хозяина фабрики, она сохраняла дружеские отношения с такими вот работницами.

– Привет, Бетти, – бодро сказала Вида. – Это Монк. Он поможет нам найти тех ублюдков, что избивают женщин в нашем районе.

В глазах у Бетти блеснула искра надежды, но она так быстро погасла, что это могло только показаться.