Безмолвный крик - Энн Перри

Сделав остановку в пабе, Уильям съел горячий пирог, выпил стакан крепкого портера и почувствовал себя если не отдохнувшим, то подкрепившимся. Думал было завязать разговор с кем-нибудь из посетителей или с самим хозяином заведения, но решил, что не стоит. Не нужно им знать, что он сыщик. Подобные новости распространяются достаточно быстро. Пусть Вида расспрашивает сама. Она местная, к ней отнесутся с уважением, возможно, даже расскажут правду.

Уже далеко за полночь Уильям еще бродил по улочкам в районе Севен-Дайлз, в основном ближе к западной и северной окраинам, соседствующим с Риджент-стрит и Оксфорд-стрит, и разговаривал с извозчиками, задавая каждому из них одни и те же вопросы. Последний из них показался Монку типичным представителем своей профессии.

– Куда, парень?

– Домой… на Фицрой-стрит, – ответил Монк, продолжая стоять на мостовой.

– Ладно.

– Часто работаешь на этом месте?

– Да, а что?

– Жалко гонять тебя в такую даль. – Поставив одну ногу на подножку, Монк тянул время.

Извозчик расхохотался.

– Я здесь для этого и стою. До ближайшего угла меня не устраивает.

– Возишь и на север, и на запад, не так ли?

– Бывает. Ты садишься или нет?

– Сажусь, – сказал Монк, не двигаясь. – Помнишь, как забирал отсюда пару джентльменов примерно в это время ночи или позже, немного потрепанных, быть может, мокрых, поцарапанных или с синяками, и возил на запад?

– А что? Тебе-то что, если даже и возил? Я вожу разных джентов в разные места. Слушай, ты кто такой и зачем тебе это знать?

– Кое-кого из местных женщин избили, причем жестоко, – ответил Монк. – И думается мне, сделали это приезжие, вероятно, с запада, хорошо одетые мужчины, которые приехали малость поразвлечься, да слишком далеко зашли. Мне бы хотелось их найти.

– Хотелось бы! – Извозчик колебался, взвешивая все «за» и «против» подобного сотрудничества. – Зачем? Эти женщины твои, что ли?

– Мне за это платят, – честно сказал Монк. – Кое-кому хочется, чтобы это прекратилось.

– Кому? Какому-нибудь сутенеру? Слушай, я не собираюсь стоять здесь всю ночь да отвечать на дурацкие вопросы, если только ты не заплатишь, понятно?

Запустив руку в карман, Монк выудил полкроны. Показал монету извозчику, но отдавать пока не стал.

– Виде Хопгуд. Ее муж держит фабрику, где эти женщины работают. Ей это не нравится. Я так понимаю, тебе все равно?

Извозчик сердито выругался.

– Какого черта ты решил, что мне все равно? Ты, клятый щеголь с запада! Эти ублюдки приезжают сюда, хватают наших женщин, пользуются ими, обращаются с ними как с куском грязи, а потом уезжают домой и делают вид, что весь день гуляли по городу! – Он презрительно сплюнул.

Монк протянул ему полкроны, и извозчик по привычке проверил монету на зуб.

– Так где ты их забрал и куда отвез? – спросил Монк.

– Забрал на Брик-лейн, – ответил извозчик. – А отвез на Портман-сквер. В другой раз возил отсюда на Итон-сквер. Это не значит, что они там живут. У тебя нет ни малейшего шанса найти их. А если даже и найдешь… Как думаешь, кто поверит бедной сучке из Севен-Дайлз, выступившей против барина с запада? Скажут, она торгует собой, так что за беда, если с ней грубо обошлись? Он ведь купил и заплатил за это, разве не так? Даже у благородных женщин не много шансов доказать, что их изнасиловали. Что уж говорить о простой шлюхе…

– Нечего, – с сожалением признал Монк. – Но если закон бездействует, есть другие способы.

– Да? – У извозчика даже голос зазвенел от обиды. – Какие, например? В конце концов, тебя же за это и вздернут. Полицейские никогда не спустят убийство джента. Они не станут беспокоиться, если какая-нибудь здешняя шлюха получит по голове и из-за этого умрет. Тут такое частенько случается. Но стоит какому-то дженту получить заточку в брюхо, как из ада прибегают все черти. Наводняют все переулки. Говорю тебе, оно того не стоит. Нам всем придется заплатить, помяни мое слово.

– Я думал кое о чем похитрее, – отвечал Монк с хищной волчьей улыбкой.

– Ну как? Например? – На этот раз извозчик слушал, свесившись с кэба и глядя сквозь снег на сыщика, освещенного светом фонаря.

– Например, сделать так, чтобы все про это узнали, – ответил Уильям. – Превратить это в газетную новость с подробностями.

– Им плевать! – Извозчик был заметно разочарован. – Все их друзья скажут, что они здорово повеселились. Что для них какая-то шлюха?

– Друзьям, может, и плевать, – мстительно произнес Монк. – А их женам – нет! И родителям жены, особенно теще.

Извозчик отпустил себе в усы богохульство.

– И, возможно, его инвесторам, или женам его приятелей по обществу, матерям девушек, на которых рассчитывали жениться сыновья насильника, или юношей, за которых хотели выйти их дочери, – продолжал Монк.

– Ладно, ладно, – бросил извозчик. – Я тебя понял. Что ты хочешь узнать? Мне неизвестно, кто они. Если ты их сейчас приведешь, я их не узнаю. Я даже не уверен, что завтра узнаю тебя, а эти парни еще отворачивали лица. Я еще подумал, что они считают ниже своего достоинства разговаривать с таким, как я. Согласны только отдавать приказы…

– Какие приказы? – быстро спросил Монк.

– Отвезти их на север и высадить на Портман-сквер. Они сказали, что оттуда пойдут пешком. Осторожные мерзавцы, а? Я тогда ничего такого не подумал. И даже необязательно они живут возле Портман-сквер. Могли взять другой кэб и оттуда поехать домой. Они могут жить где угодно.

– Это только начало.

– Ну, давай! Даже клятые копы не найдут их, если начнут с моего рассказа.

– Может быть, но мерзавцы побывали здесь дюжину раз, а то и больше. Где-то должна быть связь, объединяющая все случаи, а раз она существует, я ее найду, – сказал Монк глухим, пугающим голосом. – Я расспрошу всех остальных извозчиков, всех людей, выходивших в те ночи на улицы, а таких много. Кто-то их видел, и кто-то их опознает. Они не могли не проколоться. Они уже совершили одну ошибку, а может, и несколько.

Извозчик вздрогнул, и главным образом не от холода. Он разглядел лицо Монка.

– Ты прямо как раненый волк… Я чертовски рад, что ты охотишься не за мной. А теперь, если хочешь домой, садись в кэб и поехали. А хочешь торчать здесь всю ночь, так без меня и моей лошадки, бедной скотинки!

Монк забрался в кэб и уселся. Он слишком замерз, чтобы расслабиться, а впереди ждала долгая тряска до Фицрой-стрит и теплой постели.

* * *

На следующее утро Уильям проснулся с ломотой в теле и головной болью. Настроение было мерзкое, но раскисать он не имел права: у него есть дом, пища, одежда и некое подобие безопасности. Монк испытывал неудобство, но только потому, что заснул, так и не избавившись от напряжения, вызванного приступом ярости из-за этого дела.