Могила для горбатого - Александр Чернов

— Да не психуй ты! — сверкнул обескураживающей улыбкой Кабатов. — Может, Сашку за другое взяли. За наркотики, например. А ты сразу отцу жаловаться. Представляешь, какой хай предки поднимут? Чего раньше времени их тревожить? Может, все еще и обойдется. В общем, повременим пару дней, а там посмотрим. Ладно?..

Доводы приятеля убедили Женьку. Он секунду колебался, потом хлопнул приятеля по протянутой руке.

— Ладно!..

— Вот и отлично! — развеселился Колька, потом достал из нагрудного кармана рубашки небольшой зеленоватого цвета шарик и покатал его на ладони. — Будешь?

Женька отлично знал, что у приятеля в руке, однако спросил:

— Что это такое?

— Анаша. Нечистый дал. Курнем?..

Женька отрицательно покачал головой.

— Хватит с меня вчерашнего.

— А что, — маленькие круглые глазки Кольки смотрели с любопытством, — вчера кайф классный поймал?

— Да, — вынужден был признать Женька. — Вначале, правда, вырвало, а потом "в кабаке с девками сидел". И все такое красочное, объемное, будто на самом деле в жизни происходит.

— Со мной такого еще не было, — с завистью сказал Кабатов. — А в первый раз, когда анашу попробовал, так вообще одни "вертолеты" ловил.

— Какие еще вертолеты? — не понял Женька.

— Ну, это когда перед глазами все вертится, будто лопасти вертолета хлопают.

— У меня от спиртного так бывает, — сознался Женька. — Когда выпью много. Как глаза закрою, так голова начинает кружиться, словно на вентиляторе под потолком верчусь.

— Пройдет, — с видом знатока изрек Колька. — Говорят, по молодости всегда так бывает, — и, заглядывая в глаза приятеля, сказал: — Посидим "в кабаке с девками, а!.."

Женька снова повертел головой.

— Сам сиди!..

— Да это же просто травка, Женька, — стал горячо убеждать Кабатов. — Она наркотической зависимости не вызывает. Оттянемся раз есть, а не будет и так перебьемся.

— Не хо-чу!

— Ну как знаешь, — обиженно засопел Колька и стал крошить на ладони плотный шарик. Затем достал из кармана папиросу, выпотрошил из нее табак и смешав его с крупинками анаши, снова забил им папиросу. — Пойдем в лоджию, — предложил он, вставая.

Ребята вышли в застекленную лоджию, Кабатов встал у одного из раскрытых окон и прикурил папиросу. Странное дело: Женька давал себе слово не курить анаши, но когда Колька протянул ему папиросу, не задумываясь, взял ее и глубоко затянулся.

После третьей затяжки мир замедлил свой бег. Все окружавшие Женьку предметы, вдруг заскользили, теряя очертания и расплываясь, но стоило ему хоть чуть-чуть изменить угол зрения, они тут же четко фокусировались, будто в стоп кадре, а секунду спустя вновь начинали плавно двигаться. Женька взглянул на приятеля. Его губастая простецкая физиономия в этот миг показалась ему до того глупой, что Женька не удержался и прыснул со смеха.

У Кольки вытянулось лицо.

— Ты чего это? — спросил он удивленно и вдруг расплылся в идиотской улыбке: — "Хохотунчик" поймал?

Не в силах долее сдерживаться от душившего его смеха Женька кивнул и дико заржал.

— Ха… Ха… Ха… — как неисправный мотор, начал заводиться от смеха Колька, и тоже разразился гомерическим хохотом.

Показывая друг на друга пальцем, друзья стали покатываться со смеху. Ржали долго — до ломоты в челюстях, до боли в мышцах живота. Затем тщательно затушили папиросу, спустили ее в унитаз и отправились в зал. А потом долго еще стены квартиры сотрясались от взрывов беспричинного дикого смеха.