Могила для горбатого - Александр Чернов

Женька проспал тринадцать часов! Да плюс у Нечистого вчера по три часа на каждое ухо "даванул" — итого девятнадцать! Достижение для "Книги рекордов Гиннеса". Ни похмельного синдрома, ни каких-либо других неприятных ощущений после вчерашнего употребления спиртного и анаши Женька не испытывал. Просто долгий сон повлиял на настроение. Парень был хмур, подавлен, и считал, что в этой жизни, его уже ничто не сможет ни обрадовать, ни развеселить. Позавтракав кофе и бутербродами, включил телевизор. По трем программам шли мыльные сериалы, по остальным тоже показывали какую-то муть, и Женька решил позвонить Кабатову.

— Ты где пропадаешь?! — раздался в ухе звонкий голос приятеля. — С утра звоню к тебе, никто трубку не берет!

— Спал я, — признался Женька.

— Ну ты пожарник! — изумился Колян. — Давай, приходи ко мне, разговор есть! — и приятель положил трубку.

Женька вышел на улицу и, подозвав игравшего у дома братишку, — худенького тринадцатилетнего паренька с большими удивленными глазами — вручил ему ключ от квартиры. Затем перешел дорогу и направился вглубь квартала, то и дело, приветствуя встречавшихся по пути знакомых ребят и девушек. Рядом со школой, в которой они с Колькой учились, свернул к ничем не примечательному четырехэтажному дому, вошел во второй подъезд и поднялся на второй этаж.

Кабатов тотчас же открыл дверь и впустил приятеля в двухкомнатную со вкусом обставленную квартиру, в которой проживал вдвоем с матерью. Мать Кольки элегантная тридцативосьмилетняя женщина была переводчицей с английского языка и неплохо зарабатывала, занимаясь переводами и репетиторством. В этот час ее дома не было.

— Укатила к "фирмачам" каким-то, — отвечая на немой вопрос Женьки о том, где мать, пояснил Колян. — К ним делегация из Америки приехала. Без переводчика никак не обойтись. Так что можешь говорить свободно. — Кабатов проводил приятеля в зал, усадил в кресло и с траурным видом заявил: — В общем, дела наши плохи, братан!

— Чего еще? — сразу заволновался Женька. — Неужели бабка умерла?

Кабатов покачал головой, философским тоном заметил:

— Неизвестно что было бы лучше!.. Нет, Женька, жива она… Короче, я сегодня был у Нечистого, а у него передо мной Зойка побывала. Она сообщила, что Шиляева арестовали. Оказывается бабка теткой Зойке доводится и мужа ее знает. Видать очухалась старая да на Шиляева показала. — Парень явно говорил с чужих слов.

У Женьки потемнело в глазах.

— Ни черта себе! — произнес он обескуражено. — Это что же получается, что нас всех теперь "повяжут"?

— А фиг его знает, — пожал плечами Кабатов.

— Фиг зна-ает, — передразнил Женька. — Загребут, тогда узнаешь! Надо отцу все рассказать.

Колька презрительно скривил толстые губы.

— Успеешь еще своему папочке пожаловаться… Нечистый сказал, чтобы мы тихо сидели, а он, что-нибудь придумает.

— Да пошел твой Нечистый, знаешь куда?!.. — обозлился Женька. — Он уже придумал. Лет на десять теперь в камере воспоминаний хватит.

— Ладно, тебе, — примирительно сказал Колька и по-дружески похлопал приятеля по плечу. — Не такие уж мы с тобой крутые налетчики. Ну, подумаешь, на "шухере" постояли, да икону одну из веранды до машины донесли. За это много не дают.

— Ты-то откуда знаешь, за что сколько дают? — ворчливо спросил Женька.

— Нечистый сказал. Он в законах разбирается.

— Опять Нечистый! Достал ты меня с ним. Свет клином на нем сошелся.