Прости, прощай - Владимир Колычев

– Понимаю... Понимаю, что тебе нельзя без меня...

– А не много ты на себя берешь?

– И мне без тебя, – не обращая внимания на ее возмущение, добавил он.

– Я сказала, останови.

– Нет.

– Тогда я выпрыгну... Ты меня знаешь!..

Вильям плавно утопил педаль тормоза, свел машину на обочину, остановился.

– В том-то и дело, что я тебя знаю. Лучше не рисковать, а то ведь правда выпрыгнешь...

– Бывай!

Она вышла из машины, вернулась в женское общежитие на свое законное место. Не нужен ей Вильям, а Егора она никогда не сможет простить...

В окно постучали, когда она ложилась спать.

– Кто там? – вздрогнула Вика, соседка по комнате.

– Ну сколько можно? – возмутилась Яна.

Устала она от Егора, последние три дня он ей проходу не давал. Чуть ли не на коленях ее умолял, но так ничего и не добился. Другую женщину, может, и простила бы, но только не Лизу...

Похоже, Егор не собирался успокаиваться. Вот уже и до крайности дошел – через окно к ней в комнату лезет. Как будто не понимает, что этим может вызвать в ней бурю протеста. Ведь когда-то он таким же образом пытался проложить себе путь в постель к Лизе...

Яна вспомнила, как поступила тогда Лиза. Не захотела она впускать к себе Егора, а чтобы охладить его пыл, пообещала столкнуть его вниз. Что ж, теперь и она ему пригрозит.

Она открыла окно с твердым намерением напугать Егора. Но не учла, что он уже держался за оконную раму. Окно открывалось внутрь, и Егор по идее должен был ввалиться в образовавшуюся пустоту, но, вопреки законам физики, он рухнул вниз. Короткий вскрик удивления, увесистый шлепок, протяжный вопль.

Сломя голову Яна бросилась вниз, но вместо Егора увидела лежащего на земле Вильяма.

– Ты что, с ума сошел?

– Сошел, – вымученно улыбаясь, кивнул он.

От него разило коньяком, да и пьяная улыбка наводила на определенные мысли.

– Ты ничего не сломал? – с надеждой спросила она, глядя на голень правой ноги, за которую он держался двумя руками.

– Кажется, нога... Но до свадьбы заживет...

– Женись, я не против. Лиза будет рада, – не удержалась она от язвительного комментария.

– Не нужна мне Лиза... С тобой хочу...

– Это мне с тобой придется быть, идиот!

Яна вызвала «Скорую», и в больницу отправилась вместе с ним. Он действительно идиот. После того, что сволочь и подонок. Но все же она не могла оставить его в беде. Сама же столкнула его с третьего этажа...

* * *

В палату Яна вошла, не спрашивая на то разрешения. Не у кого было спрашивать. Выходной день, в отделении только дежурный врач, и тот где-то в ординаторской, а медсестры на месте не было.

Медсестру она обнаружила в палате у Вильяма. Она стояла, склонившись над его койкой, а Вильям ее за что-то благодарил, беззастенчиво оглаживая рукой ее бок.

– Спасибо, Ксюха!

– А поцеловать? – хихикнула сестричка.

Яна видела ее прежде. Симпатичное лицо, выжженные пергидролем волосы, пышная грудь, крутые бедра...

– Да сколько угодно!

Вильям бы ее поцеловал, если бы не заметил стоящую в дверях Яну.

– Ты не так все поняла! – всколыхнулся он, отталкивая от себя сестру.

Яна лишь презрительно усмехнулась. И когда девушка ушла, стрельнув по ней завистливым взглядом, сказала:

– Ты знаешь, я это уже слышала. Совсем недавно. Когда Егора застукала с твоей Лизой. Он так мне и сказал – ты не так все поняла. Теперь я это слышу от тебя... Но тебе совершенно незачем оправдываться. Егора я любила, а ты мне кто?.. Даже не знаю, зачем пришла...

– Но пришла же... А это, – кивнул он вслед медсестре, – совсем не то, что ты думаешь...

– Я ничего не думаю. Я сейчас уйду, можешь продолжить...

– Что продолжить? Это?!

Он достал из-под подушки бутылку коньяка. И кивком головы показал на закованную в гипс ногу.

– Сам встать не могу, вот и попросил Ксюху... Она всего лишь коньяк мне принесла, а ты уже думаешь... Нет у нас ничего с ней, не было и не будет...

– С кем – с ней?

– С Ксюхой.

– А я думала, с бутылкой... Зачем тебе это?

– Да нога, понимаешь, чешется, сил нет. Выпью, легче станет...

– В прошлый раз тоже чесалась?

Последний раз Яна была в больнице позавчера. И заметила, что от Вильяма попахивало коньяком. Даже спросила, почему так. Он ответил, что родители конфеты с коньяком приносили... Она тогда засомневалась. Зато сейчас была уверена, что он врал.

– Когда в прошлый раз?.. А-а, тогда конфеты были. Вкусно – все слопал!..

– Все – это бутылка?

– Нет, все – это коробка.

– И когда ко мне в окно лез, тоже конфет объелся?

– Ну нет, тогда для храбрости...

– Что-то не нравится мне все это.

Яна хорошо знала, что такое водка. Отец в молодости сильно пил. На пару со своим братом-погодком. Дядя Лева так и загнулся по пьяной лавочке – печень, говорят, не выдержала. А отец закодировался, до сих пор ни-ни... Да и мало ли других горьких примеров. Не зря же Горбачев замахнулся на борьбу с пьянством...

– Что тебе не нравится? Я же немного, по чуть-чуть. Мне этого на неделю хватит...

– Не хватит тебе на неделю, – мотнула головой Яна.

И решительным взглядом показала на умывальник. Затем протянула руку – за бутылкой.

– Дай сюда!

Вильям озадаченно пожал плечами, неуверенно протянул ей свою драгоценность. Зато Яна смело скрутила пробку и вылила содержимое бутылки в раковину.

– И зачем ты это сделала? – не зло, но удрученно спросил он.

– Затем, что так надо!

В том же духе собиралась ответить ему и Яна. Но ее опередила его мать, внезапно появившаяся в палате. Это была женщина лет сорока, полноватая, щекастая, с двойным подбородком, с пышной прической. Уверенная в себе, она держала высоко не только голову, но и свою весьма крупного размера грудь. Белый халат, наброшенный на плечи, сидел на ней, как бурка на бравом Чапаеве...

– Правильно, девочка, так и надо, – с высокомерной похвалой обратилась она к Яне. – Водка – зло!

– Это не водка, это коньяк, – жалко вздохнул Вильям.

– Без разницы! – отрезала женщина.

И снова посмотрела на Яну.

– Давай знакомиться. Меня зовут Римма Борисовна, я – мама Вильяма! – Она произнесла это с такой гордостью, как будто ее сын был как минимум оперным певцом, равным по статусу Лучано Паваротти. Или даже самим Уильямом Шекспиром. – А ты, я так понимаю, Яна...