Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

– Тогда вы не могли отдать такой приказ, – сказал адъютант, протестующе качая головой. – Сначала нужно было выяснить, кто его послал, а если это не получится, изолировать его, превратить – как вы тогда сказали? – в парию, чтобы никто не решился выступить в его защиту. Это был великолепный тактический ход, генерал. Таким он и остается до сих пор. Никто не решился начать расследование; никто не усомнился в безумии Конверса. Вы выиграли время, теперь им не удастся что-либо предпринять – слишком поздно.

Делавейн испытующим взглядом уставился на адъютанта, глаза его расширились.

– Я всегда считал вас лучшим из своих адъютантов, Пол. Вы и на этот раз с присущим вам тактом напомнили своему командиру, что, вопреки всему, его решения были вполне обоснованы.

– Я всегда выражал свое несогласие, если считал это необходимым, генерал, поскольку всему, чему я научился, я научился у вас, поэтому я в основном и напоминаю вам о вас. И сейчас, в этот момент, я прав: вы действовали верно.

– Да, я был прав, и я прав сейчас. Теперь ничто не имеет значения. Механизм приведен в действие, его не остановить. Конверс, этот наглый и предприимчивый враг, был лишен возможности действовать, ибо постоянно находился в бегах. И теперь он опоздал. Во всяком случае, ценность захваченных им людей чисто символическая, они – всего лишь магнит, чтобы привлечь других. В этом-то и таится прелесть настоящей стратегии, полковник. Раз механизм запущен, все движется, подобно океанской волне. Подземные силы не видны, но они заставляют ее вздыматься все выше и выше. За развитием событий неизбежно последует одно-единственное решение. И это оправдает все мои действия, полковник.

Объяснения Натана Саймона подходили к концу. Они заняли не более трех минут. Питер Стоун слушал его не шелохнувшись, не сводя глаз со старого судьи, лицо у него посерело, горечь во рту стала почти невыносимой.

– Вам теперь понятна общая модель? – завершил свои объяснения адвокат. – Марши протеста начнутся на Ближнем Востоке и, следуя часовым поясам, пройдут в Средиземноморье и Европе, пересекут Атлантику и с особой силой продолжатся в Канаде и Соединенных Штатах. Движение за мир начнется и в Иерусалиме, а затем – в Бейруте, Риме, Париже, Бонне, Лондоне, Торонто, Вашингтоне, Нью-Йорке, Чикаго и так далее. Гигантские митинги соберутся в крупнейших городах и столицах тех стран, в правительственный аппарат которых проникли поди Делавейна. Конфронтация – сначала в виде обычных беспорядков – перерастет в столкновения, в них примут участие террористические группы. Начиненные взрывчаткой автомобили, заряды, заложенные в водопроводные и канализационные люки, бомбы, швыряемые в толпу, – все это вызовет новую волну насилия и выведет на сцену основных игроков. Точнее говоря, поставит их на те позиции, с которых удобнее всего выполнять полученные ими задания.

– Их главная цель на этой стадии – убийства определенных общественных и политических деятелей, – тихо сказал Стоун.

– Воцарение хаоса, – согласился Саймон. – Люди авторитетные и наделенные властью будут убиты, тут же встанет вопрос о власти, и сразу начнется: протесты, претензии, сцепившиеся претенденты на власть – вот вам и всеобщий хаос.

– Шархёрн! – воскликнул бывший офицер разведки. – Нам нужно во что бы то ни стало проникнуть туда. Могу я воспользоваться вашим телефоном, ваша честь? – И, не дожидаясь ответа, Стоун подошел к столу Уэллфлита и достал из кармана клочок бумаги с записанным на нем номером телефона в Куксхавене, ФРГ. Под строгим взглядом члена Верховного суда он принялся набирать номер. Соединение через множество промежуточных станций тянулось мучительно долго, но наконец раздался ответный звонок.

– Реб? – Ответная тирада с другого конца света была столь выразительна и эмоциональна, что ее можно было расслышать в любом уголке библиотеки. – Прекрати, Джонни! Меня не было ни в отеле, ни рядом с ним уже много часов, и у меня нет сейчас времени на объяснения!… Да ты что?! – У бывшего сотрудника ЦРУ отвисла челюсть. Он прикрыл трубку ладонью и повернулся к Натану Саймону: – О Господи! Просто потрясающе! – прошептал он. – Фотографии… Снимки в инфракрасных лучах… Сделаны вчера ночью и проявлены сегодня утром. Изображение очень четкое. Девяносто семь человек с Шархёрна высаживаются на берег и направляются в аэропорт и к вокзалу. Он считает, что это – террористические группы.

– Доставьте эти фотографии в Брюссель, а оттуда в Вашингтон на самом быстром военном самолете, какой найдется у этих кретинов! – приказал престарелый член Верховного суда.