Шоу не должно продолжаться - Алексей Макеев

«Заур и Юсуф, Заур и Юсуф, — повторял про себя Лев. — Где-то я уже это слышал».

И тут перед глазами возник видеоряд: полумрак квартиры с зашторенными окнами и два худощавых мужчины с серыми тенями на усталых лицах и темными кругами вокруг глаз.

«Репортаж! — мысленно воскликнул он. — Ведь именно так звали героев, которых изображали ребята. Заур и Юсуф. Так что же это получается? Значит, все, что там рассказано, — правда?»

Он вспомнил свой разговор с Неклюдовым, где тот говорил, что, несмотря на то, что Березин не брезговал постановками, полностью «придуманных» репортажей у него не было. В каждом сюжете всегда присутствовали реальные факты.

«Получается, что Березин нарыл кое-какие данные о реальной террористической группировке, но полноценное расследование сделать либо не рискнул, либо просто не смог. Не хватило данных. Щеглов подметил абсолютно верно — кто же будет докладывать на весь свет, что он террорист. Но тема актуальная, и Березин решил по максимуму воспользоваться тем, что есть. Имена ему были известны, а уж люди… люди — это дело наживное. На то и существуют кастинги. Он нашел подходящих по внешности актеров и дальше действовал в точном соответствии со схемой, которую в общих чертах обрисовал тот же Щеглов. Показал реальный дом, где действительно снимали квартиру члены группировки, а потом поехал в Мытищи и записал небольшой видеоспектакль в затененной комнате, который непосвященный зритель должен был принять за интервью с заблудившимися на жизненном пути террористами».

Первоначальная и основная версия убийства Евгения Березина вновь становилась актуальной. Гуров припомнил, что в репортаже, кроме имен рядовых членов, упоминалось и имя «куратора», и теперь не сомневался, что оно тоже было вполне реальным, а вовсе не выдуманным «для колорита». Если журналист действительно «рассекретил» данные, которые террористы хотели бы скрыть, мотив его убийства очевиден. Какому же главарю шайки понравится, если ему начнут «перемывать» кости в популярных телевизионных программах?

Но вот что спровоцировало резню внутри этой отдельно взятой «ячейки»? На этот интересный вопрос ответа у полковника не было.

— Ирина Петровна, мне необходима будет ваша помощь, — обратился он к собеседнице, вновь погрузившейся в невеселые думы.

— Да? А что нужно? — рассеянно спросила она.

— Нужно набраться мужества и постараться опознать убитых.

— Ой, что вы! Нет! Я не смогу! Я теперь еще год не смогу войти туда!

— Ирина Петровна, нам очень важно установить личности этих людей. Возможно, они являются участниками крупной бандитской группировки, и кто из них кто, можете сейчас сказать только вы.

— Нет… Я не смогу.

— Ирина Петровна! Вы взрослый человек, прожили большую жизнь. Наверняка вам доводилось видеть неприятные вещи. Нужно просто сосредоточиться и взять себя в руки. Вы окажете неоценимую пользу следствию.

— Неприятные — да, но такого… Нет. Я не смогу.

Еще минут двадцать Гурову пришлось терпеливо и настойчиво уговаривать перепуганную женщину, прежде чем она согласилась снова войти в свою залитую кровью квартиру. Но в итоге оказалось, что все жертвы напрасны.

Ирина Петровна не смогла опознать ни человека, сидевшего на диване, ни того, кто лежал на полу в кухне.

— Нет. Нет, не знаю, — вздрагивая то ли от страха, то ли от отвращения, отрывисто бросала она. — Этих не знаю.

— Посмотрите внимательно, — настаивал Лев. — Здесь точно нет Юсуфа?

— Нет. Это кто-то совсем другой. Я их не знаю. Может, знакомые его. Юсуф, он невысокий, плотненький такой. И лицо у него круглое. И бороду он не носит. А эти длинные да худые. И волосатые все. Нет. Этих не знаю.

Заботливо проводив Ирину Петровну в знакомую уже спальню, он начал опрос соседей, благо не нужно было далеко ходить.

— Вы слышали что-то необычное в эти два дня? — пройдя на кухню, обратился он к Вере. — Шум, перепалку, громкий разговор?

— Нет, все было тихо. У них вообще было тихо. Утром уходили, вечером приходили. Работали где-то, наверное. Иногда телевизор было слышно. А так… ничего необычного.

— И в эти выходные тоже?

— Да, и в эти тоже. К ним иногда приходил кто-то. Гости. Слышно было, как хлопает дверь. По выходным они утром не уходили, поэтому я замечала. У нас, как видите, кухня близко к входной двери, а я всегда на кухне. И в эту субботу кто-то пришел. Разговаривали, смотрели телевизор.

— А время вы, случайно, не запомнили? — с надеждой спросил Гуров, обрадованный, что в лице Веры неожиданно обрел источник очень полезной информации.

— Где-то после трех. Во второй половине дня. Мы как раз пообедали, я помыла посуду и начала печь блинчики. Хотела своих побаловать вечером. И вот тогда и услышала, как хлопнула дверь. А потом голоса, телевизор. У нас тут довольно хорошая слышимость. Иногда это очень мешает.

— Понимаю вас, — с сочувствием проговорил полковник. — Но, если я правильно понял, в субботу все звуки были мирные? Криков, скандалов, выяснения отношений — ничего такого не было?

— Нет. Такого не было. У них вообще было тихо.

— А вы не заметили, долго работал телевизор?

— Да, долго, — немного подумав, как бы вспоминая, ответила Вера. — Я уже все приготовила и посуду после ужина перемыла, а он все работал. Часов до девяти, наверное. Может быть, и дольше. Я из кухни ушла, а из комнаты уже не слышно, что у них там делается.

— А дверь больше не хлопала?

— Кажется, нет, по крайней мере, я не заметила. Может, они просто поздно ушли, а может, и ночевать остались. Хотя… что это я, — сама себя перебила она. — Они, наверное, к тому времени… Может, они просто уже мертвы были? Какой ужас! А мы тут… блинчики едим, мультики смотрим. Какой ужас!..

— А в воскресенье вы уже не слышали звуков телевизора?

— Нет. В воскресенье все было тихо. И двери не хлопали, и телевизор не работал. Видимо, к тому времени они уже… Какой ужас!

Квартира, которую сдавала Ирина Петровна, была крайней от лестницы, поэтому соседи по площадке у нее имелись только с одной стороны.

Поговорив с Верой, Лев решил опросить нижних жильцов. Если в доме действительно была «хорошая слышимость», как сказала Вера, соседи со второго этажа наверняка должны были слышать какие-то звуки сверху.

Он спустился вниз и, позвонив в дверь, довольно долго ждал ответной реакции. Уже хотел уйти, подумав, что дома никого нет, когда из-за двери послышался старческий голос, поинтересовавшийся: «Кто там?» — и чей-то любопытный глаз прильнул к «глазку».

— Откройте, пожалуйста, я из полиции, — ответил Гуров, поднося к «глазку» удостоверение. — В вашем подъезде произошло чрезвычайное происшествие, мы опрашиваем жильцов.

— Происшествие? Какое происшествие? — Человек, стоявший за дверью, по-видимому, изучал удостоверение. — Я ничего не знаю.