Шоу не должно продолжаться - Алексей Макеев

— Добрый день, — вежливо поздоровался Гуров.

— Здравствуйте. Чем могу помочь? — вопросительно посмотрела на него Лидия Ивановна.

— Клиентку, которая только что вышла от вас, зовут Марина Березина, правильно?

— Возможно. Но данные клиентов — это конфиденциальная информация, и боюсь, что…

— Боюсь, что в данном случае конфиденциальность придется нарушить. Мне необходимо прочитать завещание, которое оставил ее муж, и, если вас не убеждают мои слова, придется принять более жесткие меры, вплоть до обыска и конфискации. Вы уверены, что вам нужна такая реклама?

Лидия Ивановна несколько минут молчала, явно просчитывая разные варианты развития событий и оценивая шансы, потом произнесла:

— Но если я буду всем давать для прочтения документы, составляющие личную тайну моих клиентов, это тоже не будет хорошей рекламой.

— Во-первых, я — не «все». Во-вторых, как вы, возможно, и сами догадались, прочитать этот документ я хочу вовсе не из праздного любопытства. Евгений Березин был убит, и сейчас я отрабатываю возможные мотивы преступления, в том числе и мотивы возможных наследников. И в-третьих, — немного о рекламе. Надеюсь, вы понимаете разницу между тем случаем, когда документ просмотрю я лично, здесь, в пределах вашего кабинета, даже не вызывая вас в свой, и тем, когда в вашу контору придет группа спецназа и потребует ключи от сейфов? Какая реклама, по-вашему, будет действеннее?

— Ну хорошо, — как бы смиряясь с неотвратимым, сказала Лидия Ивановна. — Я покажу вам завещание, но… убедительно прошу по возможности не распространяться о том, откуда вы получили информацию. Все-таки это нарушение профессиональной этики. В каком-то смысле.

— Соблюдение профессиональной этики не важнее жизни человека, — парировал Гуров.

Тем временем нотариус открыла сейф и достала оттуда документ, состоявший из двух листков формата А4, скрепленных степлером.

На первой странице стояла дата и указывалось, что документ этот составлен Евгением Березиным, находящимся «в здравом уме и твердой памяти», на случай безвременной кончины.

Судя по дате, с момента составления завещания прошло уже около восьми лет. Учитывая, что на момент смерти Березину было слегка за тридцать, выходило, что он решил написать завещание, будучи еще очень молодым человеком, только-только начинавшим журналистскую карьеру.

Что могло подвигнуть молодого, полного сил парня на подобный шаг?

Поразмыслив об этом и припомнив слова Неклюдова о том, что поначалу расследования в «Специальном репортаже» были вполне реальными, Гуров подумал, что, возможно, Березин написал завещание после какого-то случая, когда он столкнулся с угрозой для жизни. Неизвестно, насколько серьезно сам он рассматривал этот акт, но завещание было составлено, и, если бы коварные мошенники или нечистоплотные дельцы от бизнеса задумали убрать журналиста-разоблачителя с дороги, оставшиеся после него активы не стали бы причиной финансовых скандалов в семье и судебных разбирательств.

Из активов на тот момент Березин владел квартирой в Измайлово и земельным участком в районе Калужского шоссе. В случае его внезапной смерти права на эту собственность распределялись самым незатейливым способом — в равных долях между родителями, братом, сестрой и Мариной, на которой в тот момент он уже был женат.

Наследникам предоставлялось два варианта на выбор — либо продать имущество и деньги поделить на пять равных частей, либо переоформить его в долевую собственность, разделив на пять равных долей.

Поскольку о начале строительства элитного коттеджа на участке в то время даже речи не было, он прошел в качестве формального пункта перечислений под рубрикой «иные активы». Это был стандартный абзац, в котором «на всякий случай» перечислялись другие виды имущества, если возникнет спор относительно права наследования. Здесь указывались финансовые счета, авторские права и еще много интересного, а также имелся пункт «объекты незавершенного строительства».

По условиям завещания, все перечисленное в этих пунктах, должно было быть поделено между ближайшими родственниками в тех же пяти равных долях.

Таким образом, недостроенный коттедж, о котором в момент составления завещания, Березин наверняка даже и не мечтал, автоматически вошел в его условия, и безутешная вдова теперь не могла даже подать в суд, ссылаясь на то, что коттедж возводился на «совместно нажитые» средства.

Условия завещания оговаривались четко и недвусмысленно, и ни один адвокат не взялся бы отстаивать «объект незавершенного строительства», судьба которого заранее предрешена нотариально заверенным документом.

— А вы не в курсе, почему завещатель делит свое имущество между всеми членами семьи, а не оставляет его супруге? — поинтересовался Гуров.

— Насколько мне известно, квартира и участок, о которых идет речь, тоже получены по завещанию, — недовольным тоном, демонстративно подчеркивая, что отвечает только потому, что ее к этому вынудили, ответила Лидия Ивановна. — Их оставила господину Березину бабушка по отцовской линии. Я не очень в курсе всей предыстории, но, кажется, здесь что-то связано с тем, что он — младший ребенок в семье и к тому времени, когда бабушка решила написать завещание, старшие были уже обеспечены и жильем, и финансово. Как говорится, встали на ноги. Она хотела поддержать младшего внука, и, возможно, такие условия завещания самого господина Березина — это нечто вроде ответной любезности. Поскольку все это имущество он получил от родственников, то хотел, чтобы к ним же оно и вернулось в случае, если произойдет трагедия. Супруга, как видите, тоже не осталась в стороне, но ее право такое же, как и у всех остальных, — пятая часть.