Адский рай - Владимир Колычев

– Папа сказала, что я сама найду своего Адама.

– Нашла? – благосклонно улыбнулся мужчина.

– Не совсем.

– Что значит не совсем?

– Моего мужа зовут Федор. Но он сказал, что я могу называть его Адамом… Он глупый человек, – вздохнула она.

– Почему?

– Потому что шутил. А с Евами нельзя шутить. Ева слишком доверчивая, она может и поверить. И я поверила. В любовь. Но это неправда.

– Что неправда?

– Я не люблю его.

Ева сказала об этом без всякого стеснения. И с милой улыбкой на губах. Во-первых, она говорила правду. А во-вторых, она думала о том, как произвести впечатление на хозяина положения, от которого зависело, жить ей или умереть. А она чувствовала его настроение и как будто знала, что ему хочется слышать.

– А кого любишь?

– Не знаю.

– Что значит не знаю?

– Я ищу своего Адама. И пока не могу его найти.

– Может быть, ты плохо ищешь? – спросил он, заинтригованно глядя на нее.

– Может быть.

– А может быть, тебе не надо его искать? Может быть, Адам сам должен тебя найти?

– Как он меня найдет, если я здесь?

– Так здесь он тебя и найдет.

– Как?

– Меня зовут Адам.

– Вы, конечно, шутите. – Ева засмеялась со всей нежностью, на которую только была способна.

– Нет, не шучу. Я Адам. А это мой райский сад, – он повел рукой в темноту за домом.

– Райский сад?

– Самый что ни на есть, – без тени юмора сказал он.

– А я думаю, почему мне так хочется спать?

Она хотела, чтобы ее слова прозвучали как милая шутка, но Адам воспринял все всерьез.

– Спать тебе хочется, потому что ты под действием снотворного.

– Вы знаете?

– Я все знаю…

Он повел рукой в сторону дома, который снаружи казался ей самым настоящим сказочным дворцом. Изнутри он произвел еще более ошеломляющее впечатление. Теперь она знала, как выглядит изнутри жилище настоящего олигарха. Дом Олега – жалкое подобие этого великолепия. Но с Олегом она не боялась, а здесь поджилки от страха тряслись.

Адам провел ее в большую, богато и со вкусом обставленную спальню, открыл дверь в ванную комнату.

– Примешь душ и ложись спать.

Она зашла в ванную, разделась. Душевая кабина сливалась с полом, ей даже не пришлось поднимать ногу, чтобы переступить порог. И воду регулировать не пришлось, достаточно было выставить на дисплее нужную температуру. Таких чудес у них в деревне отродясь не водилось, но ей хватило ума, чтобы разобраться.

А вот как без полотенца быть, она не поняла. Не было ничего такого – ни полотенца, ни халата. Но только она подумала о том, что в постель придется лечь мокрой, как появился Адам. Тихонько зашел в ванную, встал перед ней во весь рост, ничуть не стесняясь своей наготы. Сложен он был хорошо, ничуть не хуже Олега, а в чем-то даже лучше. Но Ева смотрела на него так, как будто перед ней стоял упырь из преисподней. Чужой дом, практически незнакомый голый мужчина – все как в кошмарном сне, который, возможно, ей не пережить.

– Не бойся, не обижу, – тихо сказал он.

Ева сжалась в комок, закрываясь руками, но кивнула. Дескать, не страшно.

Адам взял ее за руку, вернул под душ, нажал на кнопку, и теплые, широкие как банные полотенца струи обвили ее тело.

– А наготы бояться не надо, – назидательным тоном сказал Адам. – Нагота – это всего лишь нагота. Бояться нужно грязных мыслей.

– Я знаю, у вас чистые мысли, – кивнула она.

Адам резко глянул на нее, и она втянула голову в плечи.

– А врать старшим – нехорошо!

– Разве у вас грязные мысли? – дрожащим голосом спросила она.

– Нет, мысли у меня чистые. Но ты так не думаешь.

– Марат хотел меня убить.

– Не бойся, все будет хорошо…

Адам взял ее за руку, вывел из ванной, показал на кровать, которую уже успели расправить. Наволочки, простыня – все шелковое. А где же вторая простыня, чтобы укрываться?

– В доме тепло, – сказал Адам, подталкивая ее к кровати. – Но для комфорта женщине нужно одеяло. Все будет, ложись.

Ева легла, свернулась калачиком. И закрыла глаза в ожидании неизбежного. Сейчас Адам подляжет к ней и даст волю своим грязным мыслям. От нее-то, конечно, не убудет. Да и как мужчина он – более чем. Но от дикой тоски хотелось выть волком. Еще чуть-чуть, и она забьется в истерике.

Но Адам не лег с ней. Зато включились вмонтированные в спинки и боковины кровати воздуходувы. Но плотность теплых воздушных потоков была куда более слабой, чем в душевой кабинке, а ласкающий эффект – не в пример выше. Тело обволакивали теплые шлейфы, а в лицо дышала утренняя свежесть. Тревогу из души эти мягкие приятные потоки не выдули, но все же Ева уснула быстро. И в полном одиночестве.

* * *

Девушка вошла в образ. Роза, похоже, чувствовала себя Джеймсом Бондом в юбке, не понимая, что самоуверенность может сыграть с ней злую шутку. А может, она всего лишь делала вид, что даже не подозревает Пахомова в ответной игре.

– Мне кажется, нам пора встать на якорь, – сказал Олег.

Они начали в дешевом кафе, затем перекочевали в ресторан, но время уже позднее, пора ставить точку во всей этой истории.

– Встать! Смирно! – как бы пьяно улыбнулась она.

– Уже смирно, в этом ты даже не сомневайся. Только вот гавань у меня занята. Нельзя мне домой.

– Так пошли ко мне!

– А можно?

– Я и сама хотела тебе предложить. А то смотрю, ты все мнешься…

Олег расплатился, они вышли из ресторана. Он не оборачивался, но и без этого чувствовал, что за ними следят. Так и должно быть.

Такси он выбирал сам. Сели, приехали, зашли в печально знакомую гостиницу. В номере никого не было, но расслабиться Олег не мог. Он чувствовал, что скоро должно что-то произойти.

В номере было подозрительно чисто. Кровать безупречно заправлена, все на местах, и нигде не видно приемника для радиозакладок. Ни бинокля, ни подзорной трубы, ни винтовки с оптическим прицелом. Роза следила за Пахомовым, за Селюгиным, и момент, когда они оба вышли из номера, должен был застать ее врасплох. Она сразу пошла за ними, у нее просто не было времени убрать за собой. Значит, это кто-то сделал за нее. Кто? И кому она звонила? А какое задание получила?

Олег понимал, что фактически сунул голову в петлю. Одно неосторожное движение, и все. Игра в тылу врага с петлей на шее – штука опасная. И не только для него одного. Вместе с ним своей жизнью рисковал и Селюгин. Что, если Роза собиралась тащить Олега к себе в номер, чтобы затем подставить под убийство? Уснет он здесь, а проснется в номере у Селюгина. Рядом с трупом. С окровавленным ножом в руке. А там и тело Евы всплывет.