Портрет смерти. Холст, кровь - Алексей Макеев

– Так-так, – сказал я, угрожающе приближаясь. – Заметаем следы, уважаемый Тынис? Напрасно. Мне и так известно, кто тут ночью порезвился…

Настроен я был решительно – садовник попятился, машинально выставил перед собой грабли…

Я опомнился, когда на Плата-дель-Торо засигналила машина. Послышались крики. Кто-то хотел проехать, но репортеры загородили ворота. С ситуацией справились, назойливых журналюг оттерли, заскрипели ворота, и машина въехала на территорию.

Я встал, не исполнив праведную месть. То ли трезветь начал, то ли вой машины сбил с настроя. Тынис сжимал свои грабли, полный решимости дать отпор. Я уложил бы его двумя ударами. А потом добил бы его же граблями. И вперед – что судья прописал…

– Ладно, приятель, мы с тобой еще потолкуем, – я развернулся и зашагал к дому. Репортеров от ворот отогнали. У крыльца остановился серебристый «Ситроен» с полицейской мигалкой. Распахнулась дверца, вывалился начпол Рикардо Конферо в щеголеватой форме. Поправил портупею, поднялся по ступеням, что-то бросил Воргену. Прежде чем войти, глубоко вздохнул и бегло перекрестился…

Когда я подобрался к крыльцу, Ворген еще не ушел. Он смотрел, не мигая, в одну точку. Сигарета догорела, плавился фильтр, но он был выше этого.

– Случилось что-то, Ворген? – спросил я.

Он вздрогнул, как-то потрясенно на меня уставился.

– Видимо, да, детектив. Прибыл полковник Конферо. Говорит, что за городом у реки Пуэро найден обгоревший труп Гуго Эндерса…

Знаем мы эти обгоревшие трупы… Но сердце бешено забилось, в голове опять рвались фугасы. Зачем я пил? Я кинулся в дом изгонять беса. Варвара спала, свернувшись под одеялом. Я засомневался, стоит ли ее будить? Стоит. Одна больная голова – хорошо, а две – лучше. Сбросив одежду, кинулся в ванную, встал под ледяной душ. Выл, извивался, но упорно стоял, пока не выгнал беса. Почистил зубы, надушился, кинулся надевать все самое чистое и лучшее.

– Вставай, детка, – тряс я пускающую пузыри Варвару. – Произошло событие, в корне меняющее наш статус. По мнению полковника Конферо, имеется труп Гуго Эндерса. Культурный мир понес невосполнимую утрату.

Когда мы вошли, исполненные достоинства, в гостиную, версия событий уже была озвучена. В гостиной царило гробовое молчание. Люди переваривали известие. Полковник стоял у окна с надутой миной. В комнате не было Эльвиры. Остальные были, даже маленький Марио. Люди сидели в креслах, на диване. Йоран Ворген мял сигарету, кусал губы. Генрих, относительно трезвый, менял мины, как клоун – видимо, неосознанно. Застыла истуканом Изабелла – трудно догадаться, о чем она думала. Кармен была тиха, как украинская ночь, сидела на диване, уткнув ладошки в острые коленки, поедала глазами Изабеллу. Габриэлла держала за руку Марио. Мальчик был нахмурен и, похоже, голоден – сосал конфету, похожую на чупа-чупс. Горничная со страхом шныряла глазами по присутствующим.

Все дружно повернули головы и уставились на нас с Варварой.

– Где Эльвира? – спросил я.

Изабелла расклеила губы, чтобы ответить, но ответил полковник Конферо:

– Эльвире стало плохо. Эльвира у себя. Не волнуйтесь, детектив, со мной приехал доктор Санчес, сейчас он помогает ей оправиться.

– Полковник, мы извиняемся за опоздание, – елейным голоском сказала Варвара. – Не могли бы вы ввести нас в курс?

– В окрестностях Мариньи найден обгоревший труп господина Эндерса, – сказал полковник.

– О, Господи, – громко и внятно произнесла Изабелла, и все удивленно на нее посмотрели.

– С чего вы взяли, что это труп господина Эндерса? – спросил я.

– М-м, – сказал полковник. – Не уверен, что должен ставить вас в известность…

– Скажите им, Рикардо, – попросила Изабелла.

– Хорошо, – пожал плечами полковник. – Тело нашли вчера вечером. Семья туристов из Андорры ехала по трассе на Барселону, решила сделать остановку на реке. Это милях в трех севернее Мариньи. Муж расставил барбекю, жена и дети побежали на речку купаться и в кустах наткнулись на тр… тело. Подняли крик. Муж по телефону вызвал полицию. Рядом с погибшим нашли канистру от бензина, множество следов, признаки драки. Собака след не взяла – довела кинолога только до трассы. Тело отправили в департамент судебной медицины…

– Так с чего вы взяли, что это труп господина Эндерса? – переспросил я.

– Поначалу так решили по внешним признакам, – невозмутимо поведал Конферо. – В Маринье, знаете ли, нечасто пропадают люди. Вызвали доктора Санчеса, который много лет лечил Гуго и знает его, как облупленного… м-да. Обрывки одежды, найденные на месте преступления – это, простите за интимные подробности, ночная пижама Гуго…

– Господи, – икнула Изабелла. – Он бежал в ночной пижаме…

– У Гуго Эндерса отсутствовал мизинец на левой ноге. У Гуго Эндерса был застарелый перелом левого предплечья. Зубы тру… простите, тела полностью соответствуют тому, что отражает медицинская карта, любезно предоставленная доктором Санчесом.

Возразить было нечего.

– Мы до последнего не сообщали семье, – хмуро поведал Конферо. – Гадали, может, в чем-то подковырка. Наши люди нагрянули в окрестную деревню, где и нашли человека… – тяжелая пауза, полковник угрюмо обозрел присутствующих, – который наблюдал ночью в понедельник 13 августа странную картину. Этот парень ехал на велосипеде по трассе. Спустился к реке, чтобы искупаться. Заметил человека в пижаме, который неподвижно сидел у воды…

– Зачем он решил искупаться? – перебила Варвара.

– Обычное дело, – пожал плечами полковник. – Это молодой парень. Я забыл вам сообщить, что на багажнике у парня сидела молодая девица из той же деревни…

– Понятно, – поморщился я.

– Человек не реагировал, когда они у него что-то спросили. Они не стали купаться, испугались, уехали. Когда отъезжали, видели свет фар и слышали, как у реки остановилась машина. Возвращаться, они, понятно, не стали. Когда им предъявили фото живого Гуго, молодые люди в голос заявили, что именно этот человек сидел у реки.

– В пижаме… – пробормотала Изабелла.

– Совсем свихнулся перед смертью, – простодушно изрек Генрих. – Эх, братец…

– В это невозможно поверить, – вымолвила в ступоре гувернантка. – Господин Эндерс не мог сойти с ума…

Все уставились на нее в недоумении: кто, мол, дал гувернантке слово?

– Не в этом дело, – фыркнул Генрих. – Сойти с ума позволено любому. А уж с его нелегкой работой… Лично я бы точно спятил, работая с этими ужасными картинами. Но как Гуго удалось выбраться из поместья?

Все уставились на Йорана Воргена, в чьи обязанности входило пресечение именно таких действий.

– Выйти из поместья невозможно, – сухо сказал Ворген. – Если не работают обстоятельства, о которых охрана просто не поставлена в известность. О чем вы спорите, господа? Если господину Гуго захотелось бы выйти с территории виллы при помощи ворот, мы бы все равно не смогли его удержать. С какой стати? Он хозяин этих ворот. Надо думать не о том, как он вышел, а о том, кто его убил… таким ужасным способом.