Отражение тени - Алексей Белый

– И где она? – спросила я.

– Я не понимаю: из комы нельзя просто проснуться, а потом встать и уйти, – удивленно ответил заведующий.

– Полчаса назад я ставила ей капельницу, она спала, – растерянно пробормотала медсестра.

* * *

Настя спала, ей снился страшный сон: смерть в виде красивой женщины преследовала ее. Девушку удивила не сама мысль о том, что смерть реальна, а то, что вместо косы у нее лезвие, заменяющее половину левой руки. Когда смерть почти настигла убегающую Настю, она проснулась.

В голове Анастасии кружились воспоминания, она видела, что произошло и что она сделала. Колоколом в ее голове всплывали все промахи и ошибки, которых она вчера наделала огромную кучу.

С трудом встав с постели, девушка вышла в коридор, чувствуя, что скоро за ней придут. Но боялась Настя не полицию, она боялась однорукую смерть из кошмара.

Выглянув в коридор, девушка увидела занятую заполнением бумаг дежурную медсестру и незаметно вышла из своей палаты, после чего спустилась по безлюдным лестницам вниз и через пожарный выход, босиком и в одной пижаме, покинула клинику.

Дойдя до окружавшего больницу леса и пройдя по нему метров сто, она упала в траву, потеряв сознание.

Проснулась Настя только ночью оттого, что ее тело тряслось от холода. Она продрогла. Больничная пижама совсем не согревала – легкая и мокрая от росы. Настя пыталась идти быстро, чтобы согреться и убраться из этого леса, но только изрезала босые ступни об ветки, хвою и корни деревьев. В лесу было темно, она постоянно натыкалась на противную липкую паутину и ветви деревьев, которые не могла разглядеть.

Вскоре Настя услышала шум проходящей недалеко автомобильной трассы, ей ничего не оставалось, кроме как пойти туда и попробовать поймать попутку до города. Она рассчитывала добраться до дома и отлежаться, а если станет совсем плохо – лечь в больницу, у которой не будет стоять припаркованный автомобиль убитого ею владельца.

Настя вышла на обочину дороги и, голосуя, подняла руку. Какая-то фура с казанскими номерами моргнула поворотником, съезжая на обочину, и, проехав вперед, остановилась. Настя подошла к кабине и, с трудом забравшись наверх, открыла тяжелую дверь «КамАЗа».

Салон пропах потом и сигаретами. Водитель – жирный дядька с красным лицом, в мокрой и грязной от пота футболке, лыбился, глядя на Настю, которая выглядела, пожалуй, даже хуже, чем он. В больничной пижаме, с опухшими носом и губами, с синяками вокруг глаз, босиком и в крови.

– Довезете до Москвы? – спросила она.

– Отработаешь – довезу, – сказав дежурную фразу дальнобойщика, засмеялся водитель и тут же закашлялся.

– Извините, я не на работе, – ответила Настя и начала спускаться.

– Я пошутил, залазь, сейчас доедем! – смеясь, крикнул водила.

Настя поднялась обратно и, устроившись в кресле, начала отогреваться. Ее клонило в сон, несмотря на смрад, стоящий в кабине. Вскоре, согревшись, она уснула. Проснулась, только когда почувствовала, что машина стоит.

Она сидела с закрытыми глазами, но уже слышала разговор водителя с кем-то.

– Берите девку, и больше у меня нет долга, – говорил он.

– Девку возьмем, но только за четверть твоего долга, остальное остается за тобой. У тебя два дня, чтобы расплатиться, – ответил ему незнакомец.

– Да она красавица, как вы и просили, просто ей морду кто-то набил, – упорствовал водитель.

Послышались звуки драки и стон. Настя открыла глаза и через окно увидела лежащего на асфальте водителя в растекающейся луже крови. Над ним возвышался лысый мужчина с бородой, похожий на цыгана. Несколько человек стояли рядом; двое схватили водителя за штанины и волоком утащили в темноту. Двое подошли к машине, где сидела Настя, и, открыв двери «КамАЗа», скомандовали ей выходить.

Настя вылезла из салона и медленно спустилась вниз из высокой кабины. Боль отдавалась во всем теле.

– Я ничего не знаю и ничего не видела, – сказала она сквозь слезы, когда ее толкнули вперед к лысому цыгану.

Он взял ее рукой за больную челюсть и стал рассматривать, словно выискивал брак в новой игрушке.

Цыган не выпускал из рук блестящий нож, которым только что зарезал водителя фуры. Закончив осмотр, он толкнул Настю ладонью в лицо, ее нос взвыл от боли, и из него опять потекла кровь.

– Забирайте шлюху, будет отрабатывать его долг, фуру тоже заберите! – распорядился цыган и, развернувшись, ушел.

Насте опять заклеили рот и связали руки и ноги скотчем, после чего положили в багажник старого японского автомобиля.

Лежа в багажнике, Настя страдала от дикой боли. Из носа текла кровь, а из глаз – слезы. В голове билась только одна мысль: «Этого просто не может быть!» Даже по теории вероятности шансы из одного плена попасть в другой близки к нулю. Это не мир, а ад какой-то! Почему кругом одни убийцы и бандиты? Ей было страшно, она ненавидела всех, включая себя. Она и сама являлась убийцей…

Ее привезли в старый дачный поселок, где кругом были одни цыгане, после чего достали из машины, затащили в гараж и опять же скотчем привязали к столу в такой позе, что каждый желающий мог бы взять ее сзади.

За следующие сутки этой возможностью воспользовались человек тридцать, но Настя не могла видеть их лица, ее голова была примотана к столу, а глаза закрывала повязка. Двадцать четыре часа боли, унижения и отвращения.

Вечером следующего дня охотница, ставшая жертвой, в очередной раз услышала, что в гараж кто-то вошел, и ожидала нового насилия над собой, но вместо этого услышала вопрос:

– За что тебя наказали? – заданный детским голосом.

– Я не знаю, но если ты увидишь однорукую смерть, скажи ей, что я здесь и жду ее! – прошептала в бреду Настя.

* * *

Выходя из больницы, я наткнулась на Семенова.

– Вот ты где, а я уже все обыскала! Где вы ходите? – произнесла я, встретив его.

– Ты же в университет поехала? – не ожидая меня здесь увидеть, спросил Семенов.

– Там ничего интересного, студенту в зачетке не расписалась, они бучу подняли. Я быстро все сделала и сразу к тебе, – соврала я.

– Я думаю, наша преступница здесь, эксперты сказали, что кровь, которую они нашли на полу в тренажерном зале, принадлежит Анастасии Ивановой, чьи отпечатки они нашли в доме убитого, – поделился он информацией.

– Ее здесь нет. Она сбежала, – ответила я.

– Гала, ты опять? – сказал он и осекся.

– Что опять? – заинтересованно уточнила я.

Семенов взял меня за руку и отвел к углу больницы, где нас