Тузы и шестерки - Михаил Черненок

Заинтересовавший Антона Бирюкова договор между Довжком и Надежницким занимал неполную страничку бумажного листа машинописного формата. Изготовлен и отпечатан он был компьютерным способом. Содержание ничем не отличалось от принятого стандарта при оформлении подобных сделок. Удивляло лишь то, что большой, в четверть гектара, дачный участок да еще «с заложенным фундаментом для дома» Довжок оценил смехотворно дешево. Автографы договаривающихся сторон были заверены четким оттиском круглой печати с изображением двуглавого российского орла и наименованием районной администрации. Под печатью стояла дата совершения сделки: «21 августа 1993 года».

Пристально рассматривая дату и печать, Бирюков нахмурился. Сидевший за приставным столиком следователь Лимакин настороженно спросил:

– Что-то узрел, Антон Игнатьевич?

Бирюков глянул на него:

– С печатью-то Довжок крупного маху дал…

– Как?

– А вот так, Петр. В августе девяносто третьего мы еще и не предполагали, что вместо колосьев, серпа да молота на гербе Российской Федерации появится двуглавая птица. Ведь указ президента об утверждении нынешнего герба вышел только в декабре девяносто четвертого. Вводиться он начал поэтапно, с января девяносто пятого. Выходит одно из двух: или «провидец» Андрей Владимирович за полтора года вперед уже знал, что такой герб будет утвержден и заранее завел печать, либо сей документ состряпан совсем недавно, задним числом, и в запарке Довжок шлепнул не ту печатку, что нужно.

Следователь смущенно царапнул за ухом:

– Такую важную деталь я проморгал… Ухватился за факт, что в девяносто третьем Надежницкого еще не было в Новосибирске, а тут, гляди-ка, более существенное доказательство фальшивки имеется…

В прокурорский кабинет неожиданно заглянул Голубев:

– Мужики, третьего для компании не надо?..

– Заходи, лишним не будешь, – ответил Бирюков.

– Ох, Игнатьич, и задал же ты мне вчера работенки! Полный день в поте лица рыскал! – Эмоционально заговорил Слава, усаживаясь на стул против Лимакина. – Вдоль и поперек прочесал «Барское село», разросшееся до таких размеров, что впору городом его называть. Здоровски там все засекречено! Охранники бдительнее, чем на военных объектах. Лишь к вечеру наткнулся на разговорчивого дедка из старожилов, который показал участок Надежницкого. Большую плантацию директор рекламной фирмы отхватил! С полгектара, наверное…

Бирюков показал договор купли-продажи:

– Здесь указаны двадцать пять соток.

– Брехня! Минимум на половину площадь уменьшена. Своими глазами видел. – Голубев взглядом пробежал текст договора и, словно не поверив написанному, спросил: – Это, выходит, Довжок будто бы свою собственность продал Надежницкому?..

– Так гласит официальный документ.

– Ну, Россия-мать! Кому ближе украсть, тот и собственник.

Антон улыбнулся:

– Не сочиняй афоризмы.

– Без всякого сочинительства, Игнатьич, толкую. Разговорившийся со мной дедок под крестом побожился, что еще месяц назад участок пустовал и был ничейным. О каком фундаменте для дома в этой филькиной грамоте написано?

– Тебе лучше знать, если ты своими глазами видел.

– Никаких фундаментов там нет! Есть заросшие кустарником траншеи с бетонным основанием для зачахшего на корню оздоровительного комплекса.

– А что Надежницкий успел возвести?

– Ничего существенного. Огородил участок колючей проволокой. Завез плахи для опалубки да несколько поддонов с силикатным кирпичом. Еще на участке стоит новый строительный вагончик, а рядом с ним – два больших железнодорожных контейнера, битком загруженных мешками с цементом. Для охраны этого добра нанят за пятьдесят тысяч в неделю старичок, с которым я беседовал.