Столик в стиле бидермейер - Мария Баганова

– Но это все-таки единичный случай… – неуверенно произнесла я. – И только в Скандинавии…

– Не только. Даже на Востоке такое встречалось. Например, Родогуна…

– Родогуна? – переспросила я, совершенно подавленная эрудицией Варвары.

– Да, Родогуна – царица Сирии, дочь Митридата. Есть ее известная статуя… Красивейшая женщина, военачальница, сама прекрасно владела мечом. О ней ходит легенда, что, когда она принимала ванну, ей доложили о приближении вражеских войск. Не долго думая она собрала в пучок мокрые пряди, накинула платье и ринулась в бой. И не только она, еще была царица массагетов Томирис… – Варя замолчала. – Вы о чем-то задумались, Катенька?

– Просто мне немного странно… Мне показалось, что такая тема должна была вас шокировать, – призналась я.

– Считаете меня старой ретроградкой? – спросила Варвара.

– Да нет… – Я даже растерялась. – Совсем нет.

– Меня это не только не шокирует… и заинтересовалась я всем этим неспроста. Когда-то ведь и у меня была история… Нет, вы не подумайте ничего такого. – Она рассмеялась. – Была у меня одна подруга. Давно, в институте еще. У нее был парень, а у меня – нет. И я совсем не умела целоваться. Я попросила ее меня научить. Ну а как научить без примера? В общежитии всегда народу вокруг было полно. Вот мы и ушли в парк, уселись там на бревнышке, и она принялась меня учить.

– То есть вы целовались?

– Именно, – кивнула Варвара. – Взасос. Она скоро сказала, что ей понравилось со мной целоваться, что это намного приятнее, чем с ее парнем, потому что я не курю.

– Ой! – не удержалась я. – А что дальше было?

– А дальше нас увидела одна девица. Вредная была ужасно, и донесла.

– Представляю, какой был скандал! – посочувствовала я.

– Не то слово! – Варя закатила глаза. – Чуть из института не выгнали. Заставили психиатрическое освидетельствование пройти.

– Ну вы бы объяснили, что она вас учила…

– Так и пришлось. Врач в диспансере поверил. Или сделал вид, что поверил. Только на самом деле это давно уже не имело никакого отношения к обучению поцелуям. – Она затаенно улыбнулась. – Нам просто это нравилось.

Варвара замолчала. Я тоже не произносила ни слова. Впереди показалась громоздкая фигура: я узнала Татьяну Романовну. Она улыбнулась, кивнула, а потом вдруг подошла ко мне.

– Здравствуй, Катенька. – Она бросила недоверчивый взгляд на Варю: – Здравствуйте… Катя, у тебя телефон Карины есть?

– Надин есть… домашний, – ответила я. – А Карины нет… А что?

– Да поговорить с ней хотела… – Она снова глянула на Варю. – Ну это потом… извини…

– Я ее не знаю, – заметила Варя, глядя вслед Татьяне Романовне, – хотя вроде со всеми тут более-менее знакома.

– Это моя бывшая школьная учительница, – объяснила я, – хотя как она тут оказалась? А, вспомнила, кажется, она где-то здесь комнату сняла.

Галина предложила мне пройтись по магазинам: девушке необходима была разрядка. Я не большая любительница шопинга, но грех было не воспользоваться: у меня машины нет, а она – на колесах. Сама привезет – отвезет. Здорово! Конечно, в тех местах, где одевается Галя, я вряд ли смогу купить что-нибудь круче короткой маечки. Но посмотреть, померить – тоже развлечение. Галка подчеркнуто оживленно болтала, спрашивала мое мнение насчет фасонов и цветов. Ну, в цветах и их сочетаниях я более-менее разбираюсь, а вот насчет фасонов… Она вертелась перед зеркалом, озабоченная тем, как сидит на ней то или иное платье, а я смотрела и не верила, что подобная ерунда может беспокоить женщину с такой стройной фигурой. Это мне, что ни надень – тетеха тетехой.

– Как у вас дела? – спросила я. – Разобрались с письмом?

– Какое там! – отмахнулась Галка. – Скандалим сутки напролет. Анна Федоровна отказывается отдать письмо.

– Вы все скандалите или только Аннушка с твоим отцом?

– Надька молчит, Карина тоже молчит. Да она тут и уезжала, и третьего дня, и вчера. Причем тоже, думаю, по каким-то делам, с этим письмом связанным… – предположила Галина.

– Почему ты так решила? – не поняла я.

– Потому что ей Артем Сергеевич позвонил. Сначала она на него рявкнула… Ну ясное дело: хоть и молчит, а нервы все равно сдают. Потом успокоилась и даже извинилась. Поговорили, а потом она сразу рванула из дома. И такая возбужденная была.

– И это все?

– А разве мало? Ты Карину не знаешь. Она же ледышка. Ее ничто не волнует. А тут после звонка отца так оживилась… Щеки разрумянились… И мне соврала: сказала, что у антиквара конторка какая-то появилась, что нам ее предлагает. На самом деле подыскиваем конторку для папиного кабинета… – протянула Галка. – Но только дело точно не в этом. Наверняка Артем Сергеевич что-то про письмо выяснил и то, сколько оно может стоить.

– И сколько? – зачем-то поинтересовалась я.

– Не знаю. Но думаю, немало, – убежденно произнесла Галина. – Но вообще все складывается. Я уже многое выяснила. Хочешь, расскажу?

Я вздохнула, готовясь к новой порции историй о сексуальном меньшинстве.

– Вот взять, к примеру, литературный кружок «Арзамас», – вдохновенно начала Галина. – Так там у всех были прозвища, то есть, как бы сейчас сказали, – ники.

– Ну и что? – нетерпеливо спросила я.

– А то, что у всех прозвища были женского рода! – возвестила Галина. – Блудов – «Кассандра», Уваров – «Старушка», Жуковский – «Светлана», один Александр Сергеевич – «Сверчок»…

– И это все? – удивилась я. – Ну какая разница, что были за прозвища?

– Они собирались на заседания, заканчивавшиеся попойками…

– Это всем известно. А после часто ездили в… Ну, в общем, к девкам.

– Не только к девкам! – Галина округлила глаза, ну совсем как Надя. – Некоторые там были вовсе не по девочкам!

– Ну просто диву даюсь! – не выдержала я. – Как только род людской не вымер! Бедные светские дамы – такие красавицы, а мужики через одного – голубые. И только Поэт – ну просто луч света. Понятно, почему они прощали ему и невысокий рост, и не слишком привлекательную внешность.

Галка от души рассмеялась:

– Вот почитаешь мои записи и сама решишь!

Время мы провели хорошо. Как выяснилось, мы обе не любим фаст-фуд, и Галя предложила заехать к ней на городскую квартиру.

Хорошая просторная квартира с евроремонтом, длинный широкий коридор, ковровая дорожка по сто баксов за погонный метр была вся усыпана щепками.

– Это еще что? – удивилась я.

Галя недоуменно пожала плечами.

Дверь в комнату Анны Федоровны была распахнута настежь. Кто-то устроил там настоящий погром: от дорогого секретера остались лишь щепки. Та же участь постигла прикроватную тумбочку. Полки платяного шкафа были безжалостно вырваны. Документы, семейные фотографии разбросаны на полу.