Мистериозо - Арне Даль

— Прошу вас…

— При других обстоятельствах я бы наверно разыскал тебя на улице, взял за шкирку, как котенка, и отправил бы домой к родителям…

— Это было бы непросто.

— …но сейчас ситуация иная. Все, что мне нужно, это как можно больше информации о Даггфельдте и Странд-Юлене. Мне необходимо узнать имя и адрес твоего сутенера.

— Вы представляете, что он со мной сделает, если узнает, кто его выдал?

— От меня он этого не узнает, я гарантирую.

— Юхан Жезл. Я не знаю, настоящее ли это имя, и его адреса у меня нет, только номер телефона.

Линден написал номер телефона на клочке бумаги и отдал его Йельму.

— И последнее: сексуальные предпочтения Странд-Юлена как можно подробнее.

Йорген Линден умоляюще посмотрел на него и заплакал.

«Язык силы», подумал Пауль Йельм, уже не понимая, что чувствует.

Дождь с градом бил в оконное стекло в течение долгих десяти секунд. Затем он унесся прочь.

«Апрельская погода», — подумал Йельм и простодушно чихнул.

Часы показывали уже два, когда Йельм позвонил в дверь виллы в Нокебю. Он прослушал первые пятнадцать нот оды «К радости», трижды проигранные внутри какого-то дома, и посетовал на глухоту Бетховена. Он немного запутался, сверяясь с полицейской картой, и свернул на проселок вместо того, чтобы взять напрямую по Дроттнингхольмсвэген к мосту, соединяющему Нокебю с «большой землей». Он все еще проклинал свою глупость, когда стоял на большой террасе на Грёнвиксвэген, ожидая, что кто-нибудь откроет ему дверь. Прямо позади виллы находился пустой участок земли, спускавшийся к озеру Мэларен, тому самому, которое называют красивейшим из всех; точнее — к заливу между островами Черсён и Нокебю, между Стокгольмом и Экерё. Вилла не принадлежала к числу новых дворцов, но вполне соответствовала своему местоположению в этом западном статусном оазисе, над которым апрельское солнышко позволило себе распустить свои любопытные лучи.

Наконец дверь отворила женщина, которую Йельм принял за горничную.

— Криминальная полиция, — произнес он и почувствовал, как ему надоело это словосочетание. — Я ищу Рикарда Францена.

— Он прилег вздремнуть после обеда, — ответила женщина. — А в чем дело?

— Это очень важно. Если это не причинит вам слишком большого беспокойства, я просил бы вас разбудить его.

— Это зависит от вас, — таинственно ответила дама.

— То есть?

— От вас зависит принятие решения о том, причинит ли мне слишком большое беспокойство процесс его пробуждения. Возможно, вы уже косвенно ответили на свой же непрямой вопрос и косвенно уже попросили меня разбудить его.

Йельм в изумлении уставился на нее. Она сделала жест рукой, приглашая его войти, и улыбнулась, как принято говорить, исподтишка.

— Не обращайте внимания. Я всю жизнь проработала учительницей родной речи. Садитесь, а я пока схожу за мужем.

С поразительной легкостью она взбежала вверх по лестнице. Йельм остался стоять в большом холле, перебирая в уме разные варианты: «Если это не причинит вам слишком большого беспокойства, я должен попросить вас разбудить его». Разве не так следовало сказать?

Вот где язык силы имел бы преимущество. Через несколько минут дама уже спешила вниз по лестнице, а вслед за ней спускался дородный пожилой мужчина в халате и тапочках. Подойдя к Йельму, он протянул ему руку.

— Рикард Францен, — представился он. — Мой дневной сон на девяносто процентов состоит из попыток заснуть и на десять процентов из попыток смириться с тем, что это не получается. Итак, я не спал. Трудно привыкнуть к тому, что вышел на пенсию, когда всю жизнь напряженно работал. Я полагаю, вы уже заметили, что это также касается моей жены.

— Пауль Йельм, — сказал Пауль Йельм. — Из криминальной полиции.

— Стокгольмской полиции?

— Нет, Государственной криминальной. — Йельм запамятовал, что Францен был судьей.

— Там создали спецподразделение?

— Да.

— Я примерно так и думал. И кажется, я догадываюсь, почему вы здесь. Быстро работаете.

— Спасибо. А сами вы что думаете?

— Думаю, очень возможно, что я — третья жертва. Мы обсуждали это как раз вчера с моей женой. Биргитта считала, что мне нужно позвонить в полицию. А я сомневался. И вот мое желание исполнилось. Должен признаться, это бывает не всегда.

— Как вы думаете, стоит ли за этими убийствами кто-то из ордена Мимира?

— Не смею рассуждать об этом, но понимаю, что, по вашему мнению, такая связь есть.

С такой логикой, как у него, эту связь нетрудно обнаружить. Йельм решился говорить начистоту и не прибегать к языку силы.

— В три часа у нас важная встреча. Как вы считаете, стоит ли мне просить вас поехать со мной в полицейское управление, чтобы мы могли задать вам несколько вопросов об ордене Скидбладнира, а также принять решение об охране вашего дома сегодня вечером?

Францен задумался. Затем ответил:

— Ну конечно же: симметрия! Вы полагаете, что симметричная схема убийства касается также и времени и что третье убийство состоится сегодня вечером. Между каждым убийством проходит двое суток. Возможно, вы правы. Дайте мне несколько минут.

Он отправился в туалет. Без сомнения, уход такого человека с поста судьи нанес невосполнимый ущерб шведской судебной системе. В глазах Йельма Рикард Францен был очень хорошим судьей.

Биргитта Францен подошла к Йельму.

— Как вы считаете, он подвергается серьезной опасности?

— Честно говоря, не знаю. Но это очень возможно. Вы собираетесь быть дома сегодня вечером?

— Я редко выхожу из дома.

— А ваш муж?

— Он собирался навестить своего старого коллегу. Они обычно встречаются раз в месяц.

Йельм кивнул головой.

— Их встречи заканчиваются поздно?

Биргитта слегка усмехнулась.

— Довольно поздно.

— Ваша спальня находится на втором этаже?

— На третьем.

— А гостиная здесь, внизу?

— Вы стоите возле нее. Холл сужается в небольшой коридорчик, вон там справа, и выводит в гостиную.

Йельм прошел вправо. Холл вначале сужался воронкой, а затем снова расширялся в гостиную. Очень оригинальная планировка, о которой убийце нужно знать заранее, чтобы все продумать. Напротив окна у стены стоял длинный угловой кожаный диван. Йельм вернулся назад в холл, где обнаружил Рикарда Францена в полной готовности. Он выглядел очень целеустремленным, даже воодушевленным.

— Ну как, сфотографировали место возможного преступления? — с улыбкой спросил он.