Мистериозо - Арне Даль

— В чем заключается разница между орденом Мимира и орденом Скидбладнира? Что именно в ритуалах предполагалось развить?

— Не стоит завлекать меня так далеко, это подпадает под обет молчания, констебль. Это касается деталей ритуала. Ничего радикального. Желание развить некоторые церемониальные аспекты.

— Но я почти уверен, что вы можете снабдить меня списком имен, помеченных звездочкой, — сказал внезапно разжалованный в низкий чин.

Два нажатия на клавишу, жужжание под колпаком номер два, а затем Хранитель Ордена Мимира приподнял его, позволяя микроскопическому черно-белому принтеру исторгнуть из себя два листа формата А 4.

— Я рассчитываю, что вы будете относиться к этим бумагам с тем же пиететом и деликатностью, с которыми вы сегодня отнеслись к нашему ордену. Я был бы крайне возмущен, если бы они попали в руки журналистов.

— Я тоже, — ответил Йельм.

Они одновременно поднялись и пожали друг другу руки.

— Я должен выразить вам огромную благодарность, господин хранитель, — сказал Йельм и продолжил: — И последний вопрос. Чем собственно занимаются в ордене?

— Занимаются? — удивленно переспросил Клёфвенхьельм. И снова раскаты смеха.

Они подталкивали Йельма вверх по лестнице, пока не вытолкнули наружу, в переулок Огалльгрэнд.

«Апрельская погода, — думал Йельм, глядя сквозь ручейки, стекавшие по окну кафе, — капризна, как судьба». То один, то другой прохожий пробегали по улице Вэстерлонггатан, прикрывая голову воротником пиджака или пальто, безуспешно прижимаясь к стенам домов в поисках несуществующего козырька или балкона. Дождь хлестал в большие окна кафе «Серый монах», и солнечному свету оставалось лишь блистать своим отсутствием. Йельм прищурился, пытаясь прочитать распечатку из ордена Мимира. Внезапно над кафе полыхнула молния и оставила после себя лиловый отблеск, на мгновение отстранивший темноту. Йельм ничего не увидел.

— Черт подери, спасибо, — громко сказал он молнии.

— Черт подери, пожалуйста, — ответила девушка в белом переднике, ставя перед ним еще одну чашку кофе. Он ошарашенно поглядел на нее. Она была просто лиловым силуэтом.

Когда зрение восстановилось, он снова углубился в список. В нем значились домашние и рабочие адреса братьев странной отколовшейся фракции, ордена Скидбладнира. Он нашел два адреса в Старом городе, один домашний на Престгатан и один рабочий. Учитывая то, что часы показывали лишь четверть первого, Йельм выбрал рабочий адрес, компьютерную фирму на Вэстерлонггатан. У него не было времени ждать, пока дождь кончится, поэтому он допил оставшийся кофе, вышел из кафе и быстрым шагом направился к площади Ернторьет, чтобы затем свернуть на параллельную улицу. Придя по нужному адресу, он нажал на домофоне кнопку «ComDatas», и слабый голос секретарши нехотя впустил его внутрь. Йельм поднялся на два лестничных пролета и вошел в пятикомнатную квартиру, оборудованную под офис. Секретарша оказалась ярко накрашенной дамой с пучком на голове. Он протянул ей свое удостоверение, и капли дождя упали на ее аккуратно сложенные документы.

— Заберите это, — возмущенно сказала она.

— Криминальная полиция. Я хочу поговорить с Акселем Странделиусом.

— Директор сейчас занят. Я полагаю, вы не записывались на прием?

— У вас есть полминуты, чтобы доложить обо мне. Иначе я войду к нему без разрешения.

Это уже сработало сегодня утром. Сработало и на сей раз. Дверь отворилась, и безукоризненно одетый мужчина лет пятидесяти со стандартной внешностью руководителя без слов пригласил его в свой кабинет.

— Сара сказала, вы из полиции, — сказал он, садясь на свое место за письменным столом. — Чем могу быть полезен?

— Вы Аксель Странделиус? — спросил Йельм.

— Да, — ответил мужчина. — Безусловно.

— Вы состоите в ордене Скидбладнира?

Странделиус некоторое время молчал.

— Мы касаемся скрытого покровом тайны, — произнес он наконец. Йельм узнал эти слова.

— Я знаю правила. Единственное, что скрыто покровом тайны, это ритуалы. Членство само по себе официально.

— Хотя орден еще официально не существует…

— Вы знаете, почему я здесь. У вас на столе лежит «Дагенс Нюхетер», а также «Свенска Дагбладет» и «Дагенс индустри». Эта новость на первой странице каждой из них. Так что это не игра и не козни полиции, а вопрос жизни и смерти. Вашей жизни и смерти. Даггфельдт и Странд-Юлен вместе с вами принадлежали к отколовшейся группе, около полугода назад выделившейся из ордена Мимира. Это значит, что вы сами находитесь в зоне риска.

Об этом Странделиус еще не думал. Он буквально вжался в свое кресло.

— Но боже мой, члены ордена Мимира — это самые дружелюбные люди, каких только можно себе представить. Среди них нет ни одного, кто…

— Самая очевидная связь между двумя людьми, убитыми с разницей в два дня совершенно одинаковым способом, — что они были двумя из двенадцати членов небольшого ордена Скидбладнира. Для меня этого вполне достаточно. Я хочу получить ответ на два вопроса. Первый: какие движущие силы стояли за отделением от ордена Мимира? Второй: кто особо непримиримо противился отделению?

Странделиус задумался. Он был компьютерным человеком. Некоторое время он структурировал и анализировал. Затем ответил точно так же по пунктам, как спросил его Йельм.

— Первое: Даггфельдт и Странд-Юлен были активными борцами за эту идею, но принадлежала она Рикарду Францену. Он же был и лидером в деле осуществления замысла. Примерно на тех же ролях, что Даггфельдт и Странд-Юлен, находился также Йоханнес Норрвик. Главный — Францен, потом Даггфельдт, Странд-Юлен, Норрвик. Мы, то есть все остальные, посчитали эту идею интересной и примкнули к ним. Второе: здесь я, к сожалению, почти не смогу помочь. Было общее скрытое противодействие, которого парящий в небесах Клёфвенхьельм никогда не замечал. Я думаю, что Францену хорошо досталось. По крайней мере, он должен знать, кто противостоял ему больше всех. И если — подчеркиваю — если именно эта история стоит за убийствами, то как раз Францен — наиболее вероятная следующая жертва.

— Очень важные умозаключения, — сказал Йельм и, попрощавшись, ушел.

Дождь отнесло ветром. Не как бы отнесло, а просто-напросто отнесло. Властные весенние ветра лепили на поверхности озера Сальтшён бегущих барашков.

«Апрельская погода», — подумал Йельм.

Он стоял на светофоре на площади Сёдермальмс и глядел на Шлюз, на висяший над волнами призрак ресторана «Гондола», на вагоны метро, скользящие над водой, подобно самой гондоле.

«Вавилонские висячие сады», — подумал Пауль Йельм и тронулся на зеленый свет.

Его «мазда» свернула на Хорнсгатан, проехала мимо недавно возведенной коробки офисного здания, громоздившегося над туннелем Сёдерледстуннельн, и опять остановилась на светофоре.