Голоса ночи - Анна Малышева

«Часы встали, – подумала она, взглянув на стеллаж. – Показывают дурацкое время. Не буду их заводить. Назло. Они мне не нравятся. Отдам Саше, вроде он их когда-то одобрил». Какое-то воспоминание скользнуло и оставило после себя только слабый трепет, волнение, и она поняла – это что-то важное, необходимое, но что… И вдруг поняла. «Часы! Точно, часы! Они же стояли на такой вот квадратной малахитовой подставке, страшно тяжелой и безвкусной! А теперь ее нет! Точно – часы стоят прямо на полке…» Девушка бросилась к стеллажу, приподняла часы, как будто подставка могла где-то затеряться. Потом обшарила все остальные полки, подставила стул, заглянула наверх, и с каждым движением убеждалась – подставки в комнате больше нет. Кто-то ее унес.

Она опустилась в кресло, тупо глядя на пепельницу, из которой так и не вытряхнула окурки. «Подставка… Никакой ценности не имеет. Хоть и малахитовая, но грош ей цена. Тяжелая и совершенно ненужная. Без нее часы даже лучше смотрятся. Как я сразу не заметила? Да я вообще старалась не обращать внимания на это убожество!»

Анжелика бросилась к телефону, подняла трубку и с грохотом положила ее на место. Потом, решившись, снова сняла и набрала номер. Ей ответили не скоро. В трубке раздался заспанный голос Лены:

– Да?

– Это я, – Анжелика уже приготовилась отмести все возражения по поводу раннего, да и вообще, небезопасного звонка, но Лена неожиданно терпимо отнеслась к ней, только спросила:

– Случилось что?

– Да. Я кое-что нашла, то есть потеряла…

В трубке послышался другой голос, Саша спрашивал жену: «Что нужно этой дуре в такое время?!» Анжелика с досадой ответила ей:

– Скажи, чтобы придержал язык, сам дурак.

– Да что такое? – окончательно испугалась Лена. – Что-то серьезное? Отвяжись! – Это явно относилось к Саше.

Анжелика осторожно сказала:

– Помнишь, я заметила, что в комнате чего-то не хватает?

Ответом было напряженное молчание, в котором можно было различить дыхание Лены.

– Так вот, я поняла, чего нет. Это так нелепо, что я ничего не понимаю. Пропала малахитовая подставочка для часов, не знаю, помнишь ты ее или нет?

– Нет… – деревянным голосом ответила та. – Какая подставочка?

– Часы, часы стояли на малахитовой подставочке, – торопливо объясняла Анжелика. – Уродливые часы под старину, они и теперь здесь. А подставочка пропала. Она была не приклеена, понимаешь? Вот кто-то ее и унес. Не вы?

– Не мы, – так же заторможенно ответила Лена. Рядом с ней снова завозился Саша, видимо, он опасался, что разговор коснется опасных тем, и хотел вырвать у жены трубку, но та не давала.

– Да скажи ты ему, пусть не играет в сыщиков и воров, – закричала Анжелика. – Скажи, что ты об этом думаешь?

– Не знаю.

– Я тоже не знаю, кому была нужна эта каменная чепуха! Но ее украли.

– Мы ничего не унесли, – ответила Лена. – Мы растерялись.

– Слушай, еще вопрос! – вспомнила Анжелика. – Когда вы вошли, свет в комнате горел?

– Нет, – сразу ответила Лена. – Во всех окнах было темно. Мы потому и вошли.

– Ясно.

– Что ясно? – Голос ее собеседницы высоко и истерично зазвенел.

– Да ничего не ясно, – вздохнула девушка. – Просто в первые два раза свет у него был, а в третий – нет. Не в темноте же его… Значит, когда тот уходил, он погасил свет.

Лена в ответ промолчала.

– Зачем погасил? – Анжелика спрашивала скорее саму себя. – Из аккуратности? Решил сэкономить электричество?

– Может, чтобы внимания не привлекать, – замогильно откликнулась Лена.

– Чье внимание?

– Соседей. Наше внимание. Чтобы мы не зашли на огонек, чтобы никто не зашел, чтобы тело попозже обнаружили… Ну, или просто так погасил свет. Я бы тоже погасила.

– Ты тут при чем?

– Я всегда гашу свет за собой. – Лена как-то неестественно рассмеялась, и только теперь Анжелика отметила всю странность ее голоса, он был почти неузнаваем.

– Лен, что с тобой?

– Я пьяная…

– А Сашка?

– Он – нет.

– Как же он тебе разрешил напиться? – растерялась Анжелика.

Лена пьяно рассмеялась и отчетливо ответила:

– А я его не спросила. Он хочет с тобой говорить. Будешь?

– Буду. – И, когда в трубке раздался резкий голос Саши, прошипела: – Ты зачем мне ее подсунул? Она лыка не вяжет.

– А ты зачем сюда звонишь? – сорвался в свою очередь тот. – Уговаривались же! Тебе что в лоб, что по лбу мои уговоры! Это опасно!

– Так брось трубку! – выпалила Анжелика. – Чего боишься? Мы ничего не делали!

Послышался ясно различимый женский вскрик. Потом затишье. Саша объяснил:

– Ушла. Противно на нее смотреть, пьяная, вся опухшая. Не думал, что она так сдаст. Вроде шла на такое дело, и ничего. А ведь она даже ни к чему не прикоснулась. И вот – истерики…

– Я нашла тот самый окурок.

– Ты его не выбросила, надеюсь?

– Он при мне, я его в бумажку завернула.

– Принесешь, покажешь.

– А еще я поняла, что украли малахитовую подставку, ту самую…

Саша сразу понял, о чем идет речь, и удивился:

– Из-под страхолюдных часиков? Зачем?

– Хорошо бы ты мне это объяснил, – вздохнула она. – И еще… У него была женщина.

– В смысле? – невероятно оживился Саша.

– Не знаю, в каком смысле, может, любовница, может, знакомая. Факт тот, что она зашла к нему накануне его смерти. Сейчас какое число?

– Шестое наступило.

– Он умер пятого…

– Нашла ты его пятого, – перебил ее Саша.

– Что? – запуталась Анжелика.

– Нашла ты его пятого числа, на рассвете. А когда он помер – четвертого, пятого или вообще в полночь, пока неясно.

– Что ты болтаешь, вы же там были в полночь!

– Тем более, умер он четвертого, незадолго до полуночи.

– Боже мой… – вздохнула она. – А он какой был, теплый или нет?

– Уже не помню. Холодный, скорее. Какой-то комнатной температуры.

– Значит, умер он четвертого вечером… А третьего приблизительно в то же время, около полуночи, к нему пришла женщина.

– Кто тебе сказал?

– Сосед.

– Юрка, что ли?

– Ты его знаешь? – удивилась Анжелика, и он презрительно ответил:

– Мартышка к старости слаба мозгами стала? Я же там прожил всю жизнь, пока Игорь квартиру нам с матерью не купил. И мы с Юркой вообще в одном классе учились.