Это мужское дело - Джеймс Хедли Чейз

– Я живу прямо над гаражом и всегда засыпаю поздно. Цена – тридцать пять фунтов в месяц, в эту сумму входит и мойка вашей машины.

– Но я плачу столько же, плюс раз в месяц машина проходит полный осмотр.

– Ну это вряд ли, – я покачал головой.

– Вот как? – она засмеялась. – Что ж, придется подумать над вашим предложением.

– Тридцать пять фунтов не такие уж и большие деньги, если подумать.

Я был уверен, что теперь не услышу и слова о «ягуаре». Еще я был уверен, что высадив Глорию на Бонд-стрит, никогда ее больше не увижу.

– А почему сегодня вы были на «бьюике»?

Она немного наклонилась вперед, чтобы стряхнуть пепел.

– Сестра моего приятеля уезжала в Париж, вот он и попросил меня отвезти ее на своей машине в Норфолк. Вы когда-нибудь бывали в Париже?

– Да, когда служил в армии, но всего два или три дня.

– Вам там понравилось?

– Вообще-то да, но нам тогда было не до развлечений. Да и цены там такие, что глаза лезут на лоб.

– Как и везде. Но если знаешь нужных людей, то все обходится дешевле. В Париже мне известен дешевый отель, да и к тому же у меня там много друзей, так что мне все обходилось намного дешевле.

– Так вы там частый гость?

– Почти каждый месяц.

– Это связано с вашей работой?

– Да. Я модельер. Разрабатываю новые модели женского белья.

– Как это? – удивился я.

– Так. Работа – она и есть работа. Я не хуже других, работающих в этом бизнесе, да и у меня большие связи.

– Но, как мне кажется, возить белье в Париж дело бесперспективное.

– Кому как. У меня неплохой вкус, хотя покупательницы там очень привередливые.

– И все же, как мне кажется, вы слишком молоды, чтобы вести дело самостоятельно.

– Вам тоже не сто лет, – засмеялась она.

– Не думал, что в тридцать два года выгляжу сосунком. Благодарю за комплимент.

– Вы женаты?

– Да, а вы?

– Я же уже сказала. Да и зачем мне это? У меня есть любимая работа, а мужчина – найти его проще простого.

Я снизил скорость и повернул направо. По всей видимости, Глория не врала. У нее действительно квартира на Бонд-стрит, и она может себе позволить каждый месяц ездить в Париж. Я вдруг разозлился на себя. Если у меня плохо идут дела, это вовсе не означает, что у других – обстоит точно так же. Я сделал ошибку, вложив почти все деньги в покупку гаража. Если бы у меня осталось еще немного денег, я бы выкарабкался. Мне не следовало покупать новые заправочные колонки и моечную машину, следовало кое-что оставить и на черный день. Но тогда, в первые дни, мне так нравилось покупать все новое, что и в голову не приходило, что я могу потерпеть крах. Эта девица, рядом со мной, могла позволить себе купить «ягуар», ездить в Париж каждый месяц, снять квартиру на Бонд-стрит. Для меня это были совершенно недоступные вещи, казавшиеся сказкой. Я работал, как вол, постоянно учился, приобретал все новые и новые специальности, но это не приносило мне ничего, кроме головной боли. А эта женщина всего лишь имела хороший вкус, за который ей платили много денег. Она имела даже больше, чем нужно.

Она вдруг встревоженно спросила:

– Ваши часы идут правильно? Неужели уже так поздно?

– Они чуть спешат, но сейчас уже полночь. Вы спешите?

– Нет, но ведь в это время полагается быть в постели. Впрочем, мне завтра не нужно вставать рано. Вы любите рано вставать? Я – нет.

– Люблю я это делать или нет, мне все равно придется вставать очень рано, – в моем голосе послышалось неприкрытое раздражение. – Я открываю станцию в половине шестого. Это единственное время, когда у меня худо-бедно покупают бензин. Но если я посплю лишний час, прощай торговля. Вот так.

– Так вам приходится совсем туго?

– Я просто устал, но дела и в самом деле неважные.

– Возможно, вы просто не знаете нужных людей.

– На что вы намекаете?

– У меня есть знакомый владелец станции техобслуживания. Так у него куча денег.

– Я же сказал, что неудачно выбрал место.

– Он покупает и продает подержанные машины. Это отличный бизнес.

– Ну это вряд ли. Сейчас кризис.

– Смотря для кого. Кризис – это не более чем оправдание для бездельников. Если деньги нельзя заработать в одном деле, почему бы не попробовать в другом? Не мытьем, так катаньем, так, кажется, говорят. Ведь я права, не так ли?

«Черт! – подумал я. – Только этого не хватало! Эта девица пытается учить меня жить!»

– Конструируйте лучше свои бюстгальтеры, – проворчал я.

В ответ она лишь усмехнулась.

Я с облегчением вздохнул, когда повернул на Нью-Бонд-стрит.

– Даже не знаю, как вас и благодарить…

Я открыл дверцу, и Глория выпрыгнула из машины.

– Скоро я к вам приеду, Гарри. До встречи.

– До встречи, – я поколебался и добавил: – Глория.

Она обошла «пикап» и пошла по тротуару. Мне так и не удалось хорошо рассмотреть ее лицо. Даже если она заедет ко мне завтра, я ни за что не смогу узнать ее. Дойдя до угла, она оглянулась, махнула рукой и исчезла. Я вспомнил ее длинные стройные ноги, круглые коленки. До этого времени меня не очень волновали женщины, я имею в виду с тех пор, как я женился на Анне. Но эта женщина произвела на меня сильное впечатление.

Я даже не заметил, как, вспоминая свою случайную спутницу, доехал до гаража.

– Гарри? – услышал я раздраженный голос жены и вернулся с небес на землю.

– Да, моя радость, это я. А кто еще может приехать так поздно?

Поднявшись, я очутился в наших скромных апартаментах, состоявших из гостиной, маленькой спальни, ванной с туалетом и кухни, где с трудом можно было развернуться двум людям. Жена ждала меня в дверях спальни, кутаясь в старый халатик, купленный мной сразу после свадьбы. С тех пор я так и не мог позволить себе купить ей новый. Не те времена, чтобы покупать женам дорогие пеньюары.

– Почему так поздно, дорогой?

– Эта старая колымага никак не заводилась.

Анне было уже двадцать шесть лет, но выглядела она, как длинноногий подросток. У нее была свежая упругая кожа, большие серые глаза и большой, чуточку неправильной формы рот. Ее нельзя было назвать красавицей, но ее милая непосредственность и стройная фигурка подкупали. Я часто говорил ей, что никакой мужчина не отказался бы от такого лакомого кусочка. Она же считала, что у нее напрочь отсутствует вкус, и шикарной женщиной ей никогда не стать. Но она была отличная хозяйка, а уж готовила – пальчики оближешь! Возможно, она не была красавицей, но она была доброй и отзывчивой, а в моем теперешнем положении именно в этом качестве я очень нуждался.