Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

– Да, нагнали на вас страху, – заметил человек в штатском.

– А если вам совсем не страшно, значит, я разговариваю не с тем человеком.

– Мне не просто страшно, полковник, я в ужасе. – Стоун подошел к телефону, заказал кофе и, не вешая трубку, повернулся к Меткалфу: – Выпьете чего-нибудь?

– С удовольствием. Канадского виски со льдом, если не возражаете.

– Завидую вам! – Стоун распорядился насчет выпивки, и они оба сели. Некоторое время в номере слышался только шум улицы. Двое мужчин молча изучали друг друга, даже не пытаясь скрыть этого.

– Вы знаете, кто я и чем занимаюсь, – сказал, наконец, полковник. – А кто вы и чем занимаетесь?

– ЦРУ. Двадцать девять лет службы. Заведовал отделениями в Лондоне, Афинах, Стамбуле и других местах восточнее и севернее. Верный служака, координатор секретных операции, пока меня не выперли. Есть еще вопросы?

– Нет.

– Что бы вы там ни сделали со своим автоответчиком, вы все сделали правильно. Сюда звонила жена Конверса. Меткалф чуть не вскочил со стула.

– Ну и?…

– Поначалу все шло вкривь и вкось – я оказался не на высоте, но в конце концов он вышел на связь или, лучше сказать, он сам заговорил. Он был рядом с нею все время.

– Значит, вы все-таки оказались на высоте.

– Он хотел только одного – знать правду. А сказать ее было совсем не трудно.

– Где он? Вернее, где они?

– Где-то в Альпах. Вот все, что он сказал.

– Черт побери!

– Но это – пока что, – добавил Стоун. – Прежде всего он хочет кое-что от меня получить. Показания под присягой. Можете называть их письменными показаниями, заверенными по всей форме.

– Что?

– Нет, вы не ослышались. Показания от меня и тех людей, с которыми я работаю, – точнее, на которых я работаю, – с изложением всего, что мы знаем и что мы делали.

– Он набрасывает вам на шею удавку, и, признаться, я не осуждаю его за это.

– Это часть его планов, и я тоже не осуждаю его, но он говорит, что это – дело второстепенное. Ему нужна “Аквитания”. Он хочет поставить к стенке Делавейна и всю его свору прежде, чем они развяжут эту серию убийств.

– Об этом думал и Сэм Эббот. Убийства, массовые террористические акты здесь и по всей Европе – верный путь ко всеобщему хаосу в мировом масштабе.

– Это ему рассказала жена Конверса.

– Нет, он сам пришел к такому выводу, проанализировав то, что Конверс ей сказал. Конверс не понимал скрытый смысл услышанного им в Бонне.

– Теперь он уже понял, – сказал Стоун. – Я ведь сказал вам, что я в ужасе? Может быть, поискать слова посильнее?

– Каковы бы ни были слова, мы оба отлично понимаем, насколько просто это осуществить – проще и не придумаешь. Ведь речь идет не о безобидных психах и даже не о ваших сорвавшихся с цепи террористах – наш опыт насчитывает тридцать лет, и девяносто процентов его покоится в наших компьютерах. Когда поступают тревожные сигналы, мы знаем, откуда они поступают, и в большинстве случаев можем что-то предпринять. Но тут мы имеем дел с равными нам профессионалами в высоких чинах, у каждого из них за спиной – богатейший опыт. Эти люди расхаживают по коридорам Пентагона, служат на военных и военно-морских базах, включая и военно-воздушную базу в Неваде. Но кто они? Господи! Вы открываете рот – и не знаете, с кем говорите, пришьет ли он вас на месте или так запрограммирует ваш самолет, чтобы он рассыпался в воздухе. А как остановить того, кого не видишь?

– Возможно, Конверс уже знает, как это сделать.

– С помощью этих показаний?

– Очень может быть. Кстати, он хочет получить такой документ и от вас. Описание вашей встречи с Эбботом, полная запись беседы с ним, а также ваша оценка его умственных способностей. Это означает, что вам придется здесь ночевать. Полчаса назад я снял здесь еще три номера – сказал, что имена сообщу позднее.

– А не могли бы вы ответить еще на один вопрос? На кой черт вообще эти заявления? Мы имеем дело с целой армией, насколько она велика и как широко представлена во всех странах, мы не знаем, но это – армия! Минимум пара батальонов здесь и в Европе. Во главе их стоят кадровые офицеры, привыкшие слепо выполнять приказы и искренне верящие в своих генералов. Показания, заявления… Полная чепуха, клянусь Богом! Детская хлопушка, не более. Да и есть ли у нас для этого время?

– Вы не сказали ничего такого, что не приходило бы в голову и мне, полковник. Но опять-таки, я – не юрист, вы тоже. А Конверс юрист, и у меня был с ним длинный разговор на эту тему. Он идет единственно известным ему путем. И это – путь закона. Как ни странно, но именно поэтому мы его и выбрали.

– Мне нужен ответ, Стоун, а не рассуждения, – холодно прервал его Меткалф.

– Поддержка, – ответил Стоун. – Конверс нуждается в постоянной поддержке, и он хочет, чтобы всех нас воспринимали всерьез. Не как психопатов, или людей с нарушенной психикой, или умственно неполноценных – если я не ошибаюсь, он употребил именно эти слова.

– Замечательные слова, не правда ли? Но скажите, черт побери, что за ними стоит, а? Как добиться каких-либо весомых результатов?

– С помощью составленных по всей форме юридических документов. Ответственные люди излагают все, что они знают, и делают это в форме официальных показаний. Все остальное – дело суда, полковник, и судьи. На основании этих показаний суд выносит постановление о предоставлении нам убежища в целях соблюдения следственной тайны.

– Чего?

– Тайны следствия. В этом случае дело становится полностью закрытым – никакой прессы, никакой утечки информации, суд просто приказывает властям выполнять его приказ. А все секретные службы получают указание содействовать выполнению экстраординарного задания.

– Экстраординарного?… И кому они приказывают?

– Президенту Соединенных Штатов, вице-президенту, спикеру палаты, военному министру, государственному секретарю и так вплоть до самого низа. Таков закон, полковник. Все это в пределах компетенции суда – это тоже его слова, насколько мне помнится.

– Господи!

Раздался легкий стук в дверь, но на этот раз Стоун только прикрыл сложенным номером “Нью-Йорк таймс” лежавший на столе пистолет. Он встал и впустил официанта, который вкатил сервировочный столик на колесиках с кувшином кофе, двумя чашками, бутылкой канадского виски, стаканами и чашей со льдом. Стоун подписал счет, и официант удалился.

– Что сначала – кофе или виски? – спросил Стоун.

– Боже мой, конечно, виски. Пожалуйста.

– Завидую.

– А вы не присоединитесь ко мне?

– Увы, не могу. Разрешаю себе единственную рюмку вечером, вот тогда-то я и присоединюсь к вам. Вы из Лас-Вегаса, так что поймете меня. Я пытаюсь сделать противника, у которого немалый гандикап. Я собираюсь выиграть, полковник. Меня ведь вытурили, помните? – Стоун приготовил полковнику виски со льдом, подал ему стакан и уселся.