Иероглиф зла - Марина Серова

– Заблудиться здесь невозможно, – проговорил идущий впереди меня волонтер, который нес сразу три коробки и рюкзак. – Кали даже таблички с указателями не стала вешать, все равно дорога одна. Вон впереди и плакат, точнее баннер, виднеется…

Вскоре вся наша компания смогла рассмотреть большой лист, покрытый непромокаемой пленкой, на котором значилось название фестиваля, а рядом висело расписание программы и мастер-классов. Недалеко от яркой афиши я разглядела двухместную палатку темно-зеленого цвета – наверно, кто-то решил разместиться поближе к выходу или попросту не пожелал искать более удачного места для стоянки. По дороге мы с Маргаритой сфотографировали расписание, хотя сэнсэй и предупредил нас, что листовки с датой мероприятий будут развешаны едва ли не на каждом шагу.

Сразу за баннером мы увидели довольно обширную поляну, практически свободную от деревьев. Даже как-то странно: вроде шли по лесной тропе, а тут – полностью открытая площадка, даже кустарников нет. Вдали я рассмотрела большое строение, похожее на крытую веранду, у входа в которое размещалась звуковая аппаратура. Волонтер, который шел впереди меня, пояснил, что это – главная сцена, где будут проходить основные события вроде открытия фестиваля, танцевальных мастер-классов и вечерней дискотеки. Тут же в субботу вечером состоится концерт инструментальной музыки и выступления бардов.

– Площадка йоги находится за главной сценой, – продолжал парень. – Там, где потише. А вы ведь будете ставить «Японский квартал»?

– Да, – кивнул сэнсэй. – Мы уже определили место, у нас – свой палаточный лагерь.

– Кстати, если вас еще не предупредили, общая столовая находится там же, на главной сцене, – вспомнил наш провожатый. – Поднимитесь по лестнице, рядом с которой колонки, и там будут столики. Вы питание оплачивали?

– Нет, – покачал головой Кузьмин. – У нас своя еда, мы будем готовить блюда из японской кухни, также все желающие смогут поучаствовать в чайной церемонии и купить у нас бэнто.

– Вот это да! – восхитился волонтер. – Надо же, как вы основательно подготовились! Надо будет к вам зайти, поди, что-нибудь интересное будет?

– А разве в расписании не указаны мастер-классы, посвященные культуре и искусству Японии? – удивился сэнсэй. – У нас, кстати, в субботу будет спектакль по мотивам одного японского мифа.

– Правда? – изумился парень. – Я смотрел, какие мероприятия будут в субботу, но спектакля там не было. Может, Кали что переставила? Надо посмотреть внимательно, если что, заранее с ней поговорите!

– Ладно, разберемся, – махнул рукой Кузьмин. – Нам сперва поставиться надо, а по ходу дела все решим…

Сэнсэй объяснил волонтерам, где мы собираемся устанавливать шатер для «Японского квартала», и мы направились в сторону от главной сцены. Кузьмин выбрал довольно обособленное место, вероятно, чтобы не мешали другие площадки, но в то же время место нашей стоянки было легко найти, вдобавок ко всему шатер и палаточный лагерь должны были быть видны издалека. Наше местоположение оказалось наиболее удобным – отсюда можно было быстро дойти до главной сцены, но довольно далеко до жилых домиков турбазы, так как сэнсэю не хотелось лишний раз сталкиваться с посторонними людьми, к коим, как я поняла, он относился не слишком положительно. Может, потому, что на турбазах, как это заведено, люди в основном предаются алкогольным возлияниям и оставляют после себя горы стеклянных бутылок и консервных банок. А сэнсэй терпеть не мог пьяных компаний, которые, вдобавок ко всему, портят окружающую природу.

На поляне, где полагалось разбить палаточный лагерь, уже стояла яркая треугольная палатка, в которой, по всей видимости, находился склад привезенных палаток и спальников, чтобы ни у кого не возникло желания присвоить себе чужое, посередине возвышалась табличка «Японский квартал». Конечно, это мало кого остановило бы, однако волонтеры заверили сэнсэя, что они находятся здесь с четверга, и никого постороннего на территорию фестиваля, а тем более к поставленной палатке, не пускают.

– Можете убедиться, все в целости и сохранности! – заявил один из наших провожатых. – Да и народ толком не заехал, только организаторы и несколько мастеров…

Волонтеры положили наши вещи рядом с палаткой, сэнсэй поблагодарил их, и, пожелав нам удачного времяпрепровождения, наши помощники поспешили к главной сцене – видимо, у них было много работы. Вскоре к нам подоспели и остальные жители «Японского квартала» – оказывается, второй катер подошел практически сразу же после нашего отплытия, а так как основную поклажу мы забрали, Ален довольно быстро довел свою группу до нашей стоянки.

Сэнсэй сразу же развил бурную деятельность по организации палаточного городка, как я назвала его про себя. В установленной палатке находились ткани, необходимые для установки большого шатра. Ален, Александр и Дима, которого все-таки удалось привлечь к работе, вбили большие железные шесты в землю, а на них натянули веревки. Работы хватило на всех – требовалось развесить ткани, установить вывеску, поставить, наконец, палатки для ночевки, украсить шатер. Сэнсэй каждому поручил конкретное дело и постоянно курсировал от одного своего ученика к другому. Мы с Маргаритой подшивали ткани для шатра, Лена и Катя развешивали на уже готовые «стены» бумажные фонарики и бумажные фигурки оригами, мужская часть «Японского квартала» устанавливала все имевшиеся палатки. Для японской кухни, коей заведовали Эби и Аюми, отводилось отдельное место – у Кузьмина имелась походная газовая горелка, а пятилитровые бутыли с питьевой водой следовало принести из столовой. «Мастера по японской кухне», как прозвал второкурсниц сэнсэй, запаслись блестящими котелками и привезли с собой огромное количество продуктов, которых вполне хватило бы и на неделю. Даже не знаю, как сэнсэй с Аленом перевозили всю непортящуюся снедь в четверг. Наверняка им потребовалась целая бригада волонтеров, чтобы дотащить все это до стоянки…

Кузьмин поручил Эби с Аюми позаботиться о нашем пропитании, и девушки, взяв все необходимое, отошли в сторону, где должна была находиться кухня. Тем временем Ален разложил складной столик, на который следовало красиво установить сувенирных кукол «нингё», положить в определенном порядке веера и бумажные фонарики «тётин». Как объяснила по ходу дела Маргарита, сэнсэй положил самые дорогие вещи из Японии в свою палатку – они будут необходимы на мастер-классах и во время спектакля, а пока их лучше не выставлять на всеобщее обозрение.

– А то приделает кто-нибудь им ноги, и не найдешь вора! – сказала девушка. Я была с ней полностью согласна и искренне не понимала, зачем тащить в лес такие редкие дорогие вещи, как подаренные японцами кимоно или веера. Но у сэнсэя, похоже, на сей счет было иное мнение, раз он не поленился привезти с собой весь этот антураж.

Кузьмин поручил нам с Маргаритой развесить по «стенам» шатра свитки с японскими иероглифами и живописными произведениями суми-э, а сам заявил, что ему требуется на время отлучиться из лагеря.

– Все вопросы задавайте Алену, – велел Кузьмин. – У всех есть занятие? Поторопитесь, у нас не так много времени, сегодня «Японский квартал» должен уже начать свои мероприятия!