Это не мое дело - Джеймс Хедли Чейз

– Отличное дельце, – сказал я. Имя Херве Алби заставило меня насторожить уши. – А где они хранились?

– В Лакхейме. Это в Суссексе, как раз около Хоршема, – ответил Улман. – Я ездил туда в надежде узнать какие-нибудь сведения о краже. Лакхейм маленький городок, но очень благоустроенный, а поместье Алби находится в километре от него. Кража была произведена истинным мастером. Дом был весь буквально опутан сигнализацией, разнообразными звонками и прочими приспособлениями. Были там и полицейские собаки. Что же касается самого сейфа, то он был настолько защищен от постороннего вмешательства, что считался абсолютно неуязвимым. Но взломщик, вероятно, был настоящим виртуозом в своем деде, По мнению полиции, только один человек был способен на такое дело, и этот человек – Георг Якоби. Незадолго до этого он женился на одной из танцовщиц клуба – Зельме и после этого зачастил в «Азур».

– Значит, полиции он был известен еще раньше?

– Еще бы! Это был один из самых известных взломщиков страны. В течение многих лет он специализировался на кражах драгоценностей. Вы знаете Корригана? Именно он вел следствие по этому делу. Вначале он сразу же заподозрил Якоби, но тот представил такое неопровержимое алиби, что Корригану пришлось отказаться от мысли припереть его к стенке.

– И что же это было за алиби?

– Он заявил, что провел ту ночь, играя в покер в клубе «Азур». Официанты ресторана и другие служащие заявили, что видели его. Джек Бредли и еще двое поклялись, что всю ночь играли с ним в карты. Ну, конечно, каждый из этих свидетелей немногого стоит, но их вместе было столько, что полиция не смогла выдвинуть обвинение в отношении Якоби. Оставив его в покое, они принялись рыть в другом месте.

– И, разумеется, безуспешно?

– Ни малейшего шанса на успех у них не было. Конечно, это было делом рук Якоби. Корриган прямо заявил об этом. Но надо было выждать время, чтобы на рынке всплыло что-либо из похищенных драгоценностей. Вот тогда можно было начать новый виток следствия.

– Я уже слышал об этом. Ну и что же, полиция дождалась своего шанса?

– Совсем нет. – Улман скривился. – Ни одна из драгоценностей не была пущена в продажу.

– А что случилось с Якоби?

– Его убили. Месяц спустя после кражи его нашли в маленькой улочке с пулей в сердце. Никто не слышал звука выстрела, и полиция утверждает, что его убили в другом месте, а потом увезли на машине и выбросили на пустынной улочке. Не было найдено ни малейшего следа убийцы. Эта история не наделала бы много шума, если бы в одном из башмаков Якоби не было найдено золотое кольцо, принадлежащее Алби. Полиция еще раз допросила Бредли, но не смогла выдвинуть против него никаких обвинений. С тех пор эта история не продвинулась ни на шаг.

– Совсем никаких сдвигов? – спросил я, предлагая Улману сигарету.

Он взял сигарету и закурил.

– Был один многообещающий ход, но, к сожалению, кончился тупиком. Пуля, которой был убит Якоби, имела один изъян. Полиция заявила, что по нему будет достаточно легко отыскать оружие убийства. Эксперты по баллистике определили, что эта пуля была выпущена из пистолета немецкого производства марки «люгер».

Я сразу же подумал о «люгере», найденном мной на квартире Нетты. Его мог дать ей американский офицер. Не из этого ли пистолета был убит Якоби?

– Они нашли пистолет? – спросил я.

– Нет, держу пари, никогда не найдут. По-моему, в краже были замешаны два человека. Черную работу сделал Якоби, а кто-то другой, находясь в тени, руководил операцией. Я уверен, что впоследствии произошла ссора между компаньонами. Тот неизвестный убил Якоби. Теперь он держит драгоценности при себе, так как боится пускать их в продажу. Корриган придерживается того же мнения. – Улман опорожнил свой стакан и посмотрел на часы. – Ну, пора и в постель. Между нами говоря, я не считаю Корригана приятным человеком, но надо все же отдать ему должное: он достаточно сообразителен и, рано или поздно, но поймает грабителей.

Сказав это, Улман пожал мне руку и ушел. Я вернулся в свой номер, надел халат и сел в кресло. Благодаря совершенно случайной встрече я узнал то, что могло послужить ключом к раскрытию тайны. Совершенно естественно, что Корриган не сомневается, что кража, осуществленная Якоби, имеет какое-то отношение к смерти неизвестной молодой женщины в квартире Нетты, самоубийству Анны Скотт и убийству Медж Кенит. Если бы он видел имя Якоби, нацарапанное на пыльном полу комнаты Медж, то, несомненно, догадался бы обо всем раньше меня. Упорно размышляя, я пришел к выводу, что Нетта каким-то образом все же была связана с кражей драгоценностей. Тот факт, что одно кольцо из коллекции Алби было спрятано у нее на квартире, был значителен сам по себе. К тому же ее сестра располагала коттеджем, находящимся недалеко от места совершения кражи. То, что Бредли упорно следит за моими действиями, невольно связывает его имя с кражей. А что думать о «люгере», найденном мной на квартире Нетты? Провел ли Корриган тщательное исследование оружия? Из этого ли ствола вылетела пуля, убившая Якоби?

Собирается ли инспектор обвинить меня в убийстве, или этот «люгер» совершенно непричастен к преступлению? И при чем здесь фальшивые ценные бумаги на предъявителя, стоимостью в пять тысяч фунтов? Не искал ли Френки именно эти бумаги, когда напал на меня? А если он искал «люгер», не значит ли это, что владельцем пистолета является Бредли?

Я закурил сигарету и принялся прохаживаться по комнате, совершенно уверенный, что приблизился к развязке всей этой истории. Однако мне недоставало некоторых важных доказательств. Стоило ли предупреждать Корригана о моих последних открытиях? Этот вопрос беспокоил меня. Получив мою информацию, он сможет довольно быстро закончить дело, в то время как я могу еще долго ходить вокруг да около. Конечно, разумнее всего было бы немедленно позвонить инспектору и рассказать, что я видел имя Якоби, написанное в пыли. Эта важнейшая деталь, несомненно, смогла бы помочь следствию. Я уже подошел к телефону, чтобы позвонить, но в последнюю секунду передумал. После того, как Корриган ошельмовал меня, вполне естественно было бы отплатить ему тем же. Некоторое время я колебался, но потом решил дать себе еще одну неделю. Если по истечении этой недели мне не удастся раскрыть тайну этих убийств, я передам Корригану всю свою информацию. Приняв такое решение, я почувствовал облегчение и отправился в постель, но по крайней мере в течение трех минут борьба с собственной совестью не давала мне уснуть.