Божественное правосудие - Дэвид Бальдаччи

Идя по главной улице, Стоун на ходу заглядывал в витрины тех магазинов, которые казались ему преуспевающими. Вид выходивших из них довольных покупателей плохо вязался с воспоминанием о согнутых шахтерах с заскорузлыми руками и темными от въевшейся угольной пыли лицами, которых он видел во время завтрака «У Риты». Затем его мысли вернулись к теленовостям.

«Предварительные версии. Подозреваемые. Связь между двумя убийствами».

Заглянув в одну из витрин, Стоун наконец увидел что искал. Дивайн все же пока отставал от остальной страны.

Войдя в магазинчик, Стоун взглянул на таксофон на стене, затем на надпись над прилавком: «АППАЛАЧСКИЕ СУВЕНИРЫ». Полки были заставлены скульптурами из дерева, камня и глины, на стенах висели картины и фотографии с видами гор, долин и сельских домиков на склонах холмов. За прилавком крупная розовощекая женщина стучала по клавишам компьютера.

Она подняла глаза и улыбнулась:

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Мне нужно позвонить. Пятерку разменяете?

Она разменяла деньги, Стоун отошел к дальней стене и опустил четвертак в прорезь автомата. Он звонил единственному человеку, чей номер невозможно было засечь, — Рубену. Тот не оплачивал звонки со своего счета, а откусывал бонусные минуты у сотен других абонентов. Стоун поверил в такую возможность, когда Милтон объяснил, как это делается.

Великан ответил после второго гудка и чуть не взревел, услышав голос Стоуна. Ответив Рубену, что он в порядке, хотя в силу обстоятельств не может сказать, где находится, Стоун задал вопрос о расследовании.

— Некий тип из ЦРУ по имени Джо Нокс опросил всех, кроме меня. Парень, похоже, въедливый и хваткий. Он уже знает, что ты и Карр — одно лицо. Знает, что ты скрываешься. Если до тебя доберутся, Оливер, ты не доживешь до суда.

— Ничего, Рубен, не впервой. Как держится народ?

— Замечательно. Алекс, правда, весь на нервах.

— Алекс — федеральный агент. Он оказался между двух огней.

— Впрочем, надо отдать ему должное, он заставил Аннабель сжечь письмо.

— Передай, что я признателен ему за это. Правда.

Наступила короткая пауза.

— Оливер… — нерешительно начал Рубен.

— Я не стану говорить, что это сделал я. Я только хотел бы сказать, что вы лучшие друзья на свете. Вы все. Я таких не заслужил. А за новостями я слежу. И если мне только покажется, что у кого-то из вас неприятности, я сдамся.

— Послушай, мы в состоянии сами о себе позаботиться. Им нас не зацепить. А если ты сдашься копам, ЦРУ вырвет тебя у них, вопя о национальной безопасности, и ты бесследно исчезнешь.

— Это уже моя забота. Спасибо за все.

Рубен начал что-то возражать, но Стоун отключился, бросив трубку на рычаг.

«Будто правую руку себе отсек. Прощай, Рубен».

Стоун взглянул на сгоравшую от любопытства хозяйку.

— Поговорили? — вежливо спросила она.

— Все отлично. Благодарю.

Она продолжала смотреть на него, и Стоун сказал:

— У вас есть удачные работы. — И, показав на одну из картин, спросил: — Вот эта чья?

Женщина побледнела.

— Дебби Рэндольф.

— Она талантлива.

— Да-да, — согласилась хозяйка и быстро добавила: — Меня зовут Ванда. Не встречала вас раньше.

— Я приехал поздно ночью с Дэнни Райкером.

— С Дэнни? — вздрогнула Ванда. — Он ведь уехал из города…