Голоса ночи - Анна Малышева

– Почему ты мне не сказала? – Настя взъерошила волосы. – Я ведь просила. Ты же знала – почему!

– Именно потому и не сказала. Все это не имеет отношения к твоему жениху.

– Да? – Девушка с трудом сдержала нервный смешок.

– Конечно, никакого отношения! Разве то, что она была его женой!

Мария отодвинула от себя тарелку, на которой давно остыл бифштекс:

– Я боялась, что ты придашь этому слишком много значения. Я оказалась впутана в это дело из-за тебя! Ты помогла мне, потом просила помочь тебе. Я случайно увидела его, была пьяна, заговорила первая… Мы познакомились и оказались близкими людьми. Он все мне рассказал в тот же первый вечер.

– Но почему ты молчала?!

– Он все объяснил, – Мария как бы не слушала. – Она была истеричкой, влюбленной по уши истеричкой. Он пытался с нею расстаться, не ссорился, не устраивал скандалов. Вел себя, как подобает мужчине. Уверяю тебя, это правда. Я уже достаточно его знаю, чтобы верить. Да и ты видела – он джентльмен.

Насте вспомнились слова Валерьяна Тимофеевича: «Он мне не нравится». Она нахмурилась:

– Сбежал он тогда не по-джентльменски.

– Когда? Ах, – женщина явно занервничала. – Но он же не знал, что она собирается сотворить.

– Все равно. Бросил ее в таком состоянии…

– Ты их не видела! У нее было нормальное состояние. Они оба молчали.

– Ты говорила, что молчать тоже можно очень выразительно, – у девушки к горлу подступали слезы. Все это время она была так близко от желанной цели, и теперь выяснялось, что ее, как слепого котенка, обманывали. И кто?!

– Я его обязательно дождусь, – сказала она. – Мне нужно с ним поговорить.

Мария всполошилась. Она уже была не рада, что призналась. Имя Чистяковой вырвалось само, она не успела остановиться, когда явилась возбужденная подруга и заявила, что с Борисом дело нечисто.

– Так я и знала! Даже не думай! Он до сих пор не может успокоиться после ее самоубийства!

– Я тоже не могу! Я обязана с ним поговорить! И вообще, с ним и милиция хотела бы пообщаться.

Мария спрятала лицо в ладонях, стирая пудру и легкий слой румян. В последние дни она стала краситься ярче и тщательнее, чем прежде. Муж все равно смотрел в сторону, а если и поворачивался к ней, то казалось, взгляд пронзает ее насквозь, ничего не замечая. Она пыталась вызвать его на откровенность – он отшучивался, но как-то нехотя. Спрашивала о делах – получала в ответ обычные отговорки, которые бесили ее с каждым разом все больше… Но протестовать женщина уже не смела. Муж был не в духе.

– Если ты не разрешаешь остаться – я уйду, – Настя сделала такое движение, будто собралась встать. – Но ты сама понимаешь, я все равно найду способ с ним пообщаться.

– Зачем тебе это? – вымученно улыбнулась Мария. – Ничего не узнаешь. Только расстроишь его.

– Меня это не волнует. Я сама расстроена.

– У него в последнее время такой вид… Боюсь, что какие-то неприятности в бизнесе.

Настя чуть прищурилась:

– Ты уверена? А может, дело в чем-то еще? Этот Валерьян Тимофеевич поручил мне странную работенку. Я читаю брачные объявления и подчеркиваю подходящие кандидатуры.

– Для него?!

– Для Бориса.

Та отшатнулась. На ее лице отразилось такое страшное недоумение, что Настя едва не рассмеялась, хотя смеяться было не над чем.

– Ты сдурела, – с трудом выговорила Мария, немного оправившись. – Как он смеет… Шутишь?!

– Вовсе нет. Если только это он надо мной не шутит. Говорит, лучше, если ты сама бросишь Бориса, чем он тебя, – боится, что тоже полезешь в петлю. А невеста должна быть уже наготове, только не такая, как хочет Борис, а такая, как хочет Валерьян.

Настя уже успела обдумать эту загадочную заботу своего начальства о Борисе и пришла к выводу: Валерьяном Тимофеевичем вовсе не руководят какие-то человеколюбивые чувства. Так могут беспокоиться лишь о самых близких друзьях, а он только что признался, что Борис ему несимпатичен. Да и сам Борис говорил, что тот его не ставит ни в грош. Значит, чем-то была неугодна именно Мария. Другая бы сошла, и опять же, не зеленая девчонка, а серьезная женщина лет тридцати, без проблем и вредных привычек.

– Ты чем-то ему не приглянулась, – заключила Настя.

Мария так и взвилась. Она заметалась по кухне, ее глаза побелели, черты лица исказились и стали резкими, неприятными. Она швырнула в раковину попавшуюся под руку чашку и, услышав звон битой посуды, закричала, что сразу поняла, кто ей враг!

– Этот мерзавец сразу меня невзлюбил!

– Он говорит, что за тебя же переживает.

– А ты веришь?!

Настя призналась, что не верит. Мария перевела дух и вдруг расплакалась. Отвернувшись к окну, глядя на запотевшее от дождя стекло, она с трудом выговаривала жалостные слова. Твердила, что ее жизнь вовсе не изменилась к лучшему, как ей было показалось. Что между нею и мужем все больше нарастает отчуждение, а она не может понять, отчего. Все, что сперва казалось ясным, солнечным, теперь…

– Вот как этот день, – всхлипнула она, указывая за окно. – Одни тучи.

– Так ведь август, – невпопад вставила девушка.

– Он перестал со мной разговаривать!

– Совсем?

– Почти, – женщина вытирала слезы и судорожно вздыхала. Насте было искренне ее жаль, но что она могла сделать, какой подать совет? Если бы она посмела, то повторила бы слова ненавистного подруге Валерьяна Тимофеевича: чем скорее она разведется, причем добровольно и осознанно, тем лучше. Но она уже успела понять, какую реакцию вызвало бы такое предложение, и потому промолчала.

– Я боюсь, что Валерьян его обманывает, – сипло вздыхала Мария, насухо вытирая слезы платком. – О, боже, я опять опухну… Я теперь часто плачу, когда никого нет дома…

– Почему ты считаешь, что твоего Бориса обманывают? Он и сам не промах.

Мария раздраженно ответила, что не Насте об этом судить, да еще со стороны. Не зря, ох, не зря она просила ее кое-что узнать о фирме, с которой сотрудничал Борис.

– У меня серьезные опасения, – она расхаживала по кухне, как зверь по клетке, задевала бедром угол стола, но даже не морщилась. Настя подумала, что назавтра Мария обнаружит на этом месте несколько внушительных синяков и будет недоумевать, откуда они взялись.

– Он никогда таким не был! Всегда веселый, заводной, милый… Денег не жалел. Заставил меня уволиться с работы – сам, сам! Говорил, что желает обо мне заботиться. А что теперь?

Она остановилась и прикрыла глаза, будто незримо оглядывая картину своей нынешней жизни. Да, муж изменился. В лучшую сторону или нет – неизвестно, но прежде всего бросалось в глаза то, что он внезапно стал внимателен к расходам. Приходя вечером домой, он отбрасывал в сторону промокший от пота или дождя – в последние дни постоянно шел дождь – пиджак, валился на диван и обморочно заводил глаза к потолку. Мария предлагала кофе – тот качал головой. Наливала чай – чай остывал, пока Борис курил сигарету за сигаретой, глядя на экран телевизора ничего не выражающими глазами. И ей становилось страшно. Она говорила, что неплохо бы развлечься, муж отвечал, что не время. Она робко предлагала пойти куда-нибудь «посидеть», как у них было принято прежде, – качал головой.