Джекпот для лоха - Данил Корецкий

* * *

Каждый день в Тиходонске регистрируется три или четыре пожара. Летом, когда сушь, – больше, осенью и зимой – меньше. Как правило, это локальные возгорания, которые быстро ликвидируются и не влекут большого ущерба. Поэтому, когда дождливой ночью в СВПЧ-4[4]поступил звонок из Кулибинки: «Горит дом!», пожарные удивились – событие было нехарактерным. Но когда имеешь дело со стихией, трудно ожидать какой-либо упорядоченности.

По пустым дорогам две красные машины пожаротушения, под синими проблесковыми маячками, долетели до станицы за двадцать минут. Но изготовившимся к борьбе с огнем расчетам делать было уже нечего: от небольшого деревянного дома остались только дымящиеся головешки с пробегающими тут и там искрами, которые успешно гасил мелкий осенний дождик.

Старший расчета обошел пепелище, поддел ногой в тяжелом ботинке открытую канистру, из которой остро пахло бензином.

– Поджог!

– Ничего, смотри, какую сзади домину строят! – сказал кто-то из бойцов. – Может, хозяин сам и запалил, чтобы страховку получить!

Старший расчета усмехнулся.

– Дурак ты, Ваня! Тогда бы канистру на виду не оставили. И какую страховку за такой курятник получишь?

* * *

– Это же, считай, мое родовое гнездо! Отец все обустраивал, деревья сажал, лавочки ставил! – Вайс чуть не плакал.

– Ладно тебе по старой избушке слезы лить! – махнул рукой Фёдоров. – Вот я, если бы не отбился, сейчас бы лежал в больнице…

– Или в морге! – подлил масла в огонь Вайс.

– Не. Убивать они не хотели, хотели ливер отбить. Пугают, короче! – коммерческий директор угрожающе оскалился.

– А что бы нам не включить «ответку» и придавить их чуток?

Генеральный, прищурившись, посмотрел на Фёдорова и с сарказмом спросил:

– «Консорциум»? В Москве?

– Зачем же вы так, Юрий Сергеевич, я же не идиот, – уткнувшись взглядом в полированную столешницу, медленно, сдерживая напряжение в голосе, сказал Фёдоров. – До Москвы мы не дотянемся. А до их представителей – вполне! Они прекрасно устроились, гуляют в «Адмиральском причале», а их сраная «Артемида» вообще арендует у нас помещение! Кстати, бывший партком!

– Что за «Артемида» и с какого бодуна нас должна интересовать какая-то мелкочленная фирма? – раздражённо спросил Малышев.

– Да с такого, что они активно скупают наши акции. Под самым нашим носом! Кто с ними договор аренды подписывал?

– Так откуда я знал… – генеральный так хватил по столу тяжёлым кулаком, что рамка с фотографией его супруги с внуками завалилась на спину, будто в обморок упала. – Гнать их к такой матери…

– А основания? Договор на год заключили, – недовольно сказал Фёдоров.

– Ты-то куда смотрел?

Фёдоров обычно спокойно относился к наполеоновским замашкам Малышева, но сегодня тот явно перешёл грань. И не очень глубоко запрятанный Уркаган выглянул наружу.

– Ты, Юра, базар фильтруй! Сам накосячил, на меня стрелки не переводи! – он тяжело, исподлобья, глянул на генерального. – Не я у нас вроде безопасностью ведаю. А больше всех знаю! И вас… просвещаю! А твой родственничек чем занимается?

На такой прямой наезд в другой ситуации Малышев отреагировал бы бурно, но сейчас он и сам понимал, что Фёдоров прав.

Это был давний конфликтный вопрос: начальником службы безопасности «Сельхозмаша» в своё время генеральный назначил свата – Просвиркина, бывшего кабинетного мента, звёзд ни с неба, ни на погоны не нахватавшего, да и на новой работе ничем себя не проявившего. Составил график дежурств и довольно строго следил за исполнением, прикупил новую чёрную форму с яркими жёлтыми надписями «Секьюрити»… Ну, без большого, правда, успеха, пытался насадить трезвость на рабочих местах… Вот, пожалуй, и всё.

А Фёдоров уже тогда настаивал: на этом месте должен быть крученый-перекрученый боец, который и с ментами поладит, и с бандитами общий язык найдет. Но раньше и Просвиркин справлялся…

– Ладно, Егорыч, проехали, с этим охламоном я разберусь, – сбрасывая обороты, примирительно сказал генеральный, ставя фотографию на место. – Давай по делу. Что делать с ними будем?

– Тут и думать нечего, – процедил Уркаган. – Кровью умоются, суки!

Малышев всплеснул руками.

– Может, не надо так резко?

Фёдоров-Уркаган глянул так, что генеральный поперхнулся.

– На зоне если тебя козлом назвали, а ты смолчал, значит, и стал козлом! И покатился вниз, до самого петушатника! Ответка должна быть сильней наезда, только тогда они почувствуют до самых костей и поймут… Кстати, ты у них следующий на очереди. Нас попугали, не вышло – надо главного валить!

Малышев закашлялся и долго не возвращался к разговору, явно выигрывая время.

– А почему мы акции не скупаем? – наконец, спросил он.

– Это ты, в натуре, сильный вопрос задаёшь, – недобро осклабился Фёдоров.

– Мастеров вызовем, руководителей участков, поставим задачу, – вмешался Вайс. – Можно самим в цеха пойти, с рабочими поговорить…

– Точно, вот это правильно, – оживился Малышев, и они стали обсуждать, как лучше организовать этот процесс. Оба испытывали удовлетворение от того, что «съехали» с темы крови. Пусть этим Фёдоров занимается, недаром он Уркаганом зовется…