В объятиях бодигарда - Марина Серова

— Я навел справки, до дома ее подвозил Варази…

— с тревогой в голосе произнес Лепилин-старший.

— Полагаете, что Варази что-то пронюхал об ее двойном шпионаже?

— Все может быть… Варази — хитрая бестия! — с ненавистью сказал он.

— Информация, которую поставляла вам Катерина, была устного характера или оформлена документально?

— Когда как… — неопределенно сказал Лепилин.

— Могло быть так, что вчера у нее при себе находились некоторые компрометирующие Варази материалы?

— Могло, — лаконично ответил Лепилин, снова уставившись в пустое пространство.

— А Варази вы случайно не звонили?

— Звонил.

— И что же, он был дома?

— Нет, но он меня и не волнует, — пренебрежительно сказал Лепилин-старший.

— Должен волновать. Ему, как никому другому, выгодно исчезновение вашей секретарши, при условии, конечно, что он "нал о том, что она работает не столько на него, сколько на вас.

— Что вы собираетесь предпринять? — жестко спросил он, давая понять, что в мои функции входит поиск пропавшей особы, а не назидательные речи.

— Для начала я собираюсь посетить квартиру Екатерины Аркадьевны.

— Но ее же нет дома…

Теперь пришла моя очередь посмотреть на Лепилина, как на глупца.

— А мне и не нужно ее присутствие. Вернее, я, вне всякого сомнения, хотела бы встретиться с ней и убедиться, что она жива и здорова, но если вы говорите, что ее нет дома…

— Ладно, — устало произнес он, махнув рукой, — делайте что хотите, только найдите ее — живую или мертвую.

— Непременно, — бодро откликнулась я. — Мне нужен ее адрес.

— Пушкина двенадцать, квартира семь, — он протянул руку к чашке, как будто у него вдруг пересохло в горле. Отхлебнув немного остывшей жидкости, он продолжил:

— У Варази дом за городом. На обратном пути Леха объяснит вам, как туда добраться.

— Это еще не все. Мне необходимо задать вам несколько вопросов.

— Валяйте, — казалось, Лепилин внезапно повеселел. — О чем вы хотите знать?

— При каких обстоятельствах вы приняли на работу Екатерину Аркадьевну?

— Ее кандидатуру мне предложил Варази, Он познакомился с Катериной в ресторане, куда та пришла со своей подругой, которая хорошо знала Автандила, вернее, была его любовницей. Этот ресторан пользуется особым расположением его молодчиков, а если конкретнее, этот ресторан — что-то вроде их штаба.

Там они встречаются, договариваются о делах, заключают сделки и тому подобное, — Лепилин тяжело вздохнул.

— Как называется этот ресторан?

— «Русь».

— Припоминаю… — сказала я понимающе, ведь именно в нем мы сегодня обедали с Олегом. — А вы случайно не знаете, как зовут любовницу Автандила?

— Зачем вам это? — недовольно спросил Лепилин. — Я не знаю.

— Этот ресторан, вернее, те, кто свил там гнездо, имеют какое-нибудь отношение к Трехе?

— Не знаю, — опять повторил Лепилин.

— Валерий Николаевич, я вполне могу допустить, что вам неведомо имя любовницы Варази, но что касается остального… Позвольте вам не поверить.

Такому человеку, как вы…

— Ну хорошо… Те люди имеют отношение к ресторану, но они там не главные.

— Значит, есть еще какая-то группировка? — не унималась я.

— Я вас нанял — работайте, узнавайте, — высокомерно отмахнулся он.

Его одутловатое лицо было непроницаемым. На толстых губах я с трудом различила некое подобие неодобрительной усмешки.

— Я привыкла качественно выполнять порученную мне работу, — с достоинством парировала я, — но именно клиент прежде всего заинтересован в этом, поэтому было бы абсурдным, если бы он, владея какой-либо полезной информацией, по каким-то соображениям утаивал ее от меня. Я задаю вам вопросы не потому, что во мне вдруг пробудился праздный интерес или у меня внезапно возникло желание покопаться в чьем-то грязном белье. Если уж вы — как выразились — наняли меня на работу, я хочу видеть в вас не только заказчика, но и союзника. Вы меня понимаете?

Что-то мне подсказывало, что с такими заносчивыми субъектами, как он, нужно разговаривать именно так: твердо и уверенно, спокойно и немного свысока, причем не скрывая своих намерений.

Пусть строит из себя надменного патриция, а я, в свою очередь, натяну на лицо равнодушно-улыбчивую маску сфинкса или высокомерно-отчужденную гримасу египетского фараона!

— О группировках поговорим завтра, — уклончиво сказал Лепилин, раскуривая потухшую трубку. — Пока у вас два объекта: квартира Кати и Варази. Потом вернетесь к сыну. Завтра у вас напряженный и ответственный день, — что-то отдаленно похожее на сочувствие мелькнуло в сухой интонации этого монстра. — А вам еще столько предстоит сделать! Запишите мой телефон и звоните в любое время — я хочу быть в курсе всего.

— У меня хорошая память, нет необходимости записывать.

Лепилин назвал мне номер своего мобильного.

— Надеюсь, у вас есть «сотовый»?

— Есть.

— Мой вам совет, — в глазах Лепилина-старшего полыхнули недобрые искры. — Не спите с моим сыном, он все равно этого не оценит.

— С чего вы взяли, что я намерена спать с вашим сыном? — искренне возмутилась я. — То обстоятельство, что я осталась сегодня на ночь, не говорит о том, что я собралась с ним переспать.

— Я просто вас предупредил, — равнодушно сказал Лепилин.

Что это — отцовская ревность или подлинная забота о сыне? В то, что Лепилин-старший беспокоился обо мне, как-то не верилось.

— Это кончится ничем, — он пронзил меня подозрительным взглядом, — Олег легко увлекается, но так же быстро разочаровывается.

— Я что, похожа на женщину, которая может разочаровать? — резко спросила я, задетая за живое.

— Нет, поэтому я вас и нанял, — ухмыльнулся Лепилин.

Ухмылка была неприятной, но она добавила Лепилину какой-то пусть ущербной, но человечности.

Все же лучше, чем маска холодного высокомерия.

— Триста долларов в день и пять тысяч премиальных, — отчеканил Лепилин-старший.

— О'кей. Я могу идти?

— До завтра, — нехотя пробубнил Лепилин-старший, не вынимая трубки изо рта.