Огненная лилия - Наталья Андреева

В ее жизни был целый год неземного счастья. Оно началось для Славы в тот момент, когда Эдик посадил ее на свой мотоцикл сзади. Она крепко обняла его за плечи, почувствовав восхитительный запах черной кожаной куртки, а ее нос уткнулся в алый шлем. И тут же в ушах засвистел ветер, дыхание перехватило.

– Нравится?!! – прокричал Эдик.

– Что?!!

– Я говорю, нравится?!!

Слава не слышала, что он кричит. Она только сильнее сжала руками его широкие плечи. Она волновалась. С ней происходило что-то такое, чего она не могла объяснить. Больше всего на свете ей сейчас хотелось целоваться. Хотелось, чтобы он остановился, обернулся и крепко бы ее обнял. А потом… Потом она сняла бы с него и этот шлем, и краги, и черную кожаную куртку…

Она знала, что это нехорошо, неправильно, но ничего не могла с собой поделать. В ней проснулась женщина.

Эдик оказался порядочным человеком. Иначе он и не мог поступить с единственной дочкой первого секретаря горкома. Поцеловав Славу впервые, он вечером того же дня сказал своему отцу:

– Папа, я, кажется, женюсь!

– Что-о-о!!! – взревел тот. – А институт?!!

– На Ярославе Филатовой.

– Сынок… – отец даже прослезился. – Вот порадовал.

Это был брак не только по расчету, но и по любви. Эдик искренне обожал свою Славу. Рядом с ней все девушки казались замарашками. Эдик же готовился к карьере дипломата, и он прекрасно знал, какая жена ему нужна. Именно такая, как Слава, с отличной родословной, с дипломом искусствоведа, красавица, умница, словом, Само Совершенство. Эдик понимал, что если рядом с ним будет она, он быстро сделает блестящую карьеру. Филатов идет на повышение, на днях отметили его полувековой юбилей, он в самом расцвете сил и многого еще в жизни добьется. Его единственная дочь – блестящая партия! Очень даже неплохо для сына директора мясокомбината!

Что касается Славы, она просто любила. Маме она сказала сразу:

– Он самый лучший, самый замечательный! Я буду с ним, и меня никто не остановит!

Ее никто и не собирался останавливать.

– Слава Богу, – шепнула мать и наутро тайком побежала в церковь ставить свечку.

– Молодец, дочка! – довольно потер руки Филатов. – Знает, в кого влюбляться! Мои гены!

На следующий день, когда состоялась встреча родителей, отцы с чувством обнялись.

– Рад, рад такому родству, – засопел директор мясокомбината.

– Да, порадовали нас детки, – пробасил Филатов. – Свадьбу надо бы справить такую, чтобы Город ее долго помнил!

– Уж я не поскуплюсь! – заявил сват.

– Да и мы постараемся.

Порешили, что свадьба будет летом, когда Эдик получит диплом. А после свадебного путешествия в Сочи молодые отправятся за границу, в одну из стран соцлагеря, куда распределили Эдика. Пока еще на скромную должность, но, как говорится, с перспективой. Ярослава же переведется на заочное отделение и уедет с ним.

– Ну, а ты куда, Виктор Александрович? – спросил директор мясокомбината у будущего родственника.

– На повышение иду. В область.

– Слышал, что творится? – нагнулся к самому уху Филатова сват.

– Да, неспокойно.

– Перестройка какая-то, ускорение. У вас-то в верхах что говорят?

– Грядут перемены.

– А в чем это выражается-то?

– Ты не беспокойся. Кто хорошо жил, тот и будет жить хорошо. Главное, угадать, с кем дальше пойти, – сказал Филатов. – Поскольку мы теперь родственники, ты держись меня и за сына не беспокойся.

– Ну а мы, как говорится, деньгами…

Слава обо всем этом, разумеется, не знала. Она не жила, а парила в облаках. В Городе не было женщины, которая ей не завидовала бы. Да и в Москве сокурсницы смотрели на Эдика с обожанием. Слава жила не в общежитии, отец снимал для нее квартиру, поэтому подруг у нее не было. Москвичек сторонилась она, приезжие сторонились ее. Поэтому никто не решался спросить:

– Ты с ним спишь?

Но за глаза девушки говорили:

– Я бы не удержалась! Такой красавчик!

– Но она же такая правильная!

В действительности интимных отношений до свадьбы не хотел Эдик. Его брак с самого начала должен был быть идеальным. Ведь он женится не на ком-нибудь, а на идеальной Славе! И Эдик только целовал ее, хотя от этих поцелуев его трясло и в глазах темнело. Но он, как в гонках, вовремя сбрасывал скорость и ловко проходил самый опасный поворот. Выйдя из дома, где жила Слава, он долго стоял на холодном ветру, глядя в звездное небо. Его звезда была самой яркой, она круто всходила, в то время как другие падали, и Эдик знал этому цену. Оставалось подождать совсем чуть-чуть.

Накануне свадьбы они с друзьями поехали на мальчишник, на пикник. И выпили-то немного, и машину Эдик, мотогонщик со стажем, чувствовал так, будто был ей родной. Но на крутом повороте она вдруг перестала его слушаться.

Свидетелей происшествия не было. Те же, кто был с Эдиком в машине, выпили гораздо больше, чем он, и помнили только визг тормозов и сильный удар о землю. Уже стемнело, друзья на пикнике засиделись. В машине их было пятеро, и все, кроме Эдика, отделались легкими травмами.