Искатель, 1995 №3 - Джон Данн Макдональд

Билл напился и буянит, и выстрелил ему в голову… Билл не погиб. Он находится в состоянии вечной комы, мистер Макги. Через трубочки к нему поступает пища, через трубочки отправляются естественные надобности, его протирают спиртом, чтобы не было пролежней. Конечно, это чудо современной медицины. Случилось все четыре года назад. И теперь я нуждаюсь в этих пятнадцати тысячах. Их едва хватает для меня и моей семьи. Если Лайза Дин, влипнув в грязную историю, вылетит в трубу, я просто обязана буду уйти от нее прежде, чем это случится, и найти себе где-нибудь аналогичную работу. А если я так или иначе буду связана с этим скандалом, работу мне могут и не дать. Да, мистер Макги, жизнь порой поворачивается к нам не лучшей стороной.

— Что мне вам сказать?

— Разумеется, ничего. Я решила, что мне легче будет вам все рассказать, пока вы не наговорили вещей, о которых потом можете пожалеть, вот и все. Вы не причинили мне боли. Не уверена, что вообще что-либо может причинить мне теперь боль. Мне жаль, что получилась такая мелодраматическая сцена. Я не считаю, что вправе выносить оценки. Ли ужасно неразумна. Фотографии задели меня, потому что они так вульгарны! И представляют для меня опасность. Если вы не сможете все это уладить для нее, мне придется ее покинуть. Думаю, она это чувствует.

— Пожалуй, вы и в самом деле сможете мне помочь.

— Благодарю.

— Выпьете что-нибудь?

Она улыбнулась — чуть-чуть, самую малость, очень вежливой и совершенно автоматической улыбкой:

— Бурбон, если у вас есть. Послабее, побольше воды и льда.

Не думаю, что ей действительно хотелось выпить, но вот мне точно надо было взять себя в руки, выбраться из галоши, в которую сам себя и посадил. Я-то замечал в ее поведении лишь сдержанность и недовольство. А она попросту перегорела. Словно в результате переплетения проводов произошло короткое замыкание в этой красивой машине, она перегорела, и вся ее дальнейшая жизнь превратилась в бесплодный, тяжелейший груз, который тем не менее Необходимо дотащить до финиша… Я чувствовал себя болваном-подростком, которому вздумалось рассказать скабрезный анекдот в приличной компании.

Когда я вернулся с напитками, она стояла спиной ко мне и, подняв голову, разглядывала картину на стене.

— Нравится?

Она быстро, грациозно повернулась ко мне.

— Да, очень.

— Это Сид Соломон. Он живет в Сарасоте. Картина из Багамской серии, написанной им несколько лет назад.

— Прекрасная работа. Вы коллекционер?

— Как вам сказать… На борту у меня пять картин и еще с дюжину в хранилище. Время от времени я меняю экспозицию.

Она пригубила бокал.

— Ну как вам, ничего? — поинтересовался я.

— Да, спасибо. А вы что пьете? Что это такое?

— Плимутский джин со льдом и двумя каплями горькой настойки.

Она мгновенно зафиксировала это в своем мозгу — мне даже показалось, что я услышал тихий щелчок. Вот я и приобрел мастера смешивать напитки.

Дэна вновь подошла к обитому материей ящику и села.

— Кстати, мои расходы не будут оплачиваться из тех денег, что я вам привезла. Я могу чем-то заняться уже сегодня? Стол мой свободен, а та девушка приедет позже.

Я вышел, отправился к сейфу и вынул оттуда конверт. Снимки, данные мне Лайзой Дин, я снова положил в сейф, а те, что сделал Гейб, взял с собой. Когда я протянул их ей, она просмотрела три штуки, а потом подняла на меня глаза, в которых читались легкое удивление и еще меньшее одобрение.

— Вы сами это сделали или кого-то попросили?

— Попросил.

— Задумано неплохо. Кажется, теперь я понимаю, что у вас на уме. Эти снимки не могут ей навредить. А другие в надежном месте?

— Да. — Я подождал, пока она просмотрела всю пачку фотографий и отложила их в сторону. — Вы не могли бы записать кое-что?

С впечатляющей скоростью появились тетрадка и ручка с золотым пером, и вот она уже внимательно смотрит на меня. Я продиктовал ей фамилию и адрес Гейба.

— Выпишите чек на сотню долларов и пошлите ему — это за работу с фотографиями. Чековая книжка в ящике стола, вон там. Попробуйте что-нибудь узнать о Карле Абеле, он работает лыжным инструктором в Вигваме Мохок в Спекуляторе, штат Нью-Йорк, а раньше работал в Солнечной Долине. Позвоните ему и постарайтесь повести разговор так, чтобы не слишком озадачить и заинтриговать его. Если он там, выясните, как туда лучше добраться, и закажите нам билеты на вторник.

— Мы что, остановимся в этом самом вигваме?

— Решим это позже, сначала узнайте, там ли он. Затем попробуйте что-нибудь разузнать о неких мистере и мисс Вэнс Макгрудер. Возможно, они живут в Кармеле. Увлекаются парусным спортом. Это небольшое братство, так что здесь надо как-то поделикатнее действовать. — Я подошел и протянул ей свои записи. — Здесь имена и номера всех действующих лиц, как Ли их запомнила. — Я показал ей их по очереди на фотографиях. — Все понятно?

— Да, сэр.

— Не «сэр», а «Трэв». Идет, Дэна?

— Конечно, Трэв.

— Когда вы освободитесь?

— Прямо сегодня, около полуночи. Новенькая девушка займет мои апартаменты в «Султане», в Майами-Бич. Думаю, в понедельник утром я буду уже здесь, у вас. Скажем, часов в девять?

— Лучше в десять. Или же вы можете переехать прямо сегодня ночью, как только освободитесь. Здесь есть свободная каюта. С дверью, запирающейся на замок.

Она кивнула.

— Да, так было бы проще. А что касается замка, Трэв, есть он там или нет, но такого рода проблем я не ожидаю, а если они возникнут, я знаю, как с этим справиться.

Я подошел к ящику стола и перебросил ей запасной ключ. Она ловко его поймала. Я объяснил, что это ключ от двери в комнату отдыха, на всякий случай, если я буду спать, когда она приедет. Потом провел ее по всему судну. Она заметила, что тут весьма комфортабельно. Я мысленно порадовался, что во время утренней уборки застелил кровать, разворошенную Мошкой. Вернувшись на камбуз, Дэна вымыла свой бокал и поставила его в сушку. Потом подошла к моему письменному столу, выписала чек для Гейба, подала его мне на подпись, затем подвела баланс и сказала:

— Может быть, вы хотите, чтобы я положила часть денег в банк завтра? Я записала номер счета.

— Пожалуй, половину. Завтра напомните мне об этом.

Когда Дэна приехала, я спал. Меня разбудил звон дверного колокольчика. Если кто-нибудь поднимается на борт, он звенит — один раз. Этого всегда бывает достаточно. Терпеть не могу неприятные сюрпризы. Горел свет, предусмотрительно оставленный мной для Дэны. С пистолетом в руках,