Алмазы французского графа - Татьяна Иванова

— Позаботьтесь, пожалуйста, о том, чтобы он это сохранил! Пусть положит куда-нибудь так, чтобы листок не потерялся.

Женщина выдернула у него из рук записку.

— А, здесь у него, что? Документы? — и она попыталась взять из рук Виталика шкатулку, тотчас же наткнувшись на сопротивление с его стороны.

— Понятия не имею! — сказал мужчина. — Но лучше пусть положит записку в карман одежды. Как знать, может он по пути потеряет эту шкатулку.

И мужчина только сейчас обратил внимание на истинную ценность шкатулки, после чего глаза его расширились от удивления, и он невольно присвистнул, подумав, — а, может у него ее просто, напросто украдут!

Виталика поместили к группе потерявшихся детей, которых насчитывалось около десяти человек. И среди них он оказался самым маленьким.

В вагоне было тесно, места всем не хватало, и какая-то девочка, — ровесница Зине, посадила его к себе на колени.

— Зина! — обратился к ней мальчик через некоторое время.

— Покачай!

— Что? не поняла девочка.

— Покачай! — и Виталька принялся раскачиваться у нее на коленях. — Давай поиглаем в козу!

Девочка улыбнулась.

— А, как это?

Мальчик недоуменно посмотрел на нее, — как же она может не знать такой простой всем известной игры?!

— Шла коза логатая за малыми лебятами, — принялся декламировать он и еще шустрей раскачиваться у нее на коленях.

— Шла челез мосток, хватила осины листок, топнула, пожевала, да с моста и упала. Бух! — радостно воскликнул мальчуган и сделал попытку провалиться между коленями девочки.

— Поняла, поняла! — сказала девочка. — Ладно, давай сначала, только садись поудобней.

"Уронив" Виталика три раза, девочка вдруг загрустила и прекратила игру, а потом и вовсе в глазах ее появились слезы.

Виталька, смотрящий на нее, продолжения игры без напоминаний так и не дождался.

— Давай, Зина, давай! — сказал он, снова заерзав.

— Отстань, — тихо сказала ему девочка, и умолкла.

— Виталька повернул к ней голову и увидел, что девочка плачет.

— Не плачь, Зина, не плачь! — и он принялся участливо гладить ей руку.

— Я не Зина! — сказала, наконец, незнакомка. — Я Соня. Потерпи немного, я устала, а как отдохну, мы с тобой опять поиграем. Хорошо?

— Холошо! — согласился Виталик.

Их разместили под Вологдой, в деревне Красотино.

После выхода из поезда Виталька уже не отходил от Сони, да она и не возражала, даже, напротив, держала его за руку.

Их определили в одну избу. А спустя некоторое время, когда расселение было почти закончено, к ним привели еще одного мальчика.

— У вас места побольше, — сказала хозяйке сопровождающая, — да к тому же корова своя, может и этого заберете?

— Заберу, заберу! — с готовностью ответила хозяйка, и, взяв несмелого паренька за руку, повела в избу.

Мальчику было девять лет, и звали его Димой. Хозяйка Алевтина Борисовна, женщина лет сорока пяти, оказалась очень приветливой. А когда узнала, что все трое детей потеряли близких во время настигшей их по пути бомбежки, расплакалась.

Первым делом она напоила их молоком. Пили до отвала, кто сколько мог! И даже когда сварилась картошка, представ перед ними в широком чугунке, с пылу, с жару, Виталька осилил только половинку. Да и Соня с Димой оказались несильны по этой части.

— Ну и едоки! — покачала головой Алевтина Борисовна. Чего ж тут съели-то?

— Нам и этого много. — По взрослому сказала четырнадцатилетняя Соня. — Мы в Ленинграде почти голодали, вот и отвыкли от еды. А тут столько сразу, да еще молоко вволю!

Алевтина Борисовна снова всплакнула после этих слов.

— Ах, вы мои сердечные! Ну, уж я вас отпою молочком — то! Сена у меня, слава богу, в запасниках много!

После еды Алевтина Борисовна примостила в кухне корыто, вытащила из печи два больших чугуна с горячей водой и послала Соню с ведром за снегом. А потом они по очереди мылись. В избе было две комнаты, кухня, и довольно просторные сени. Детей Алевтина Борисовна разместила в большой комнате. Соню на отдельном соломенном топчане, а мальчиков на кровати.

— Вот так и будете спать теперь — то!

— А Вы одна здесь живете? — поинтересовалась Соня.

— Какой одна! Это только сейчас. Так — то у меня муж есть, да двое сынов, Сеня и Андрюшенька. Сеньке девятнадцать, а младшенькому семнадцать. — И она тяжело вздохнула. — Все трое на фронт отправились! Вот так — то, милая моя. Так что, жить нам тут с вами покуда одним, до скончания войны.