Голоса ночи - Анна Малышева

То был типичный характер русской женщины: самоотверженной, податливой, жалостливой до глупости, но только характер, изуродованный городом, глупыми фильмами, небрежным воспитанием. Сам Некрасов, певец русских женщин, походил бы вокруг Насти да и развел бы руками – ничего, мол, хорошего о ней не напишешь! А между тем она была на удивление доверчива и целомудренна – при всем своем немалом сексуальном опыте. Сердце, которое она считала отданным много раз, на самом деле оставалось таким же девственным, как в пятнадцать лет. И вот оно снова учащенно билось, снова на что-то надеялось.

И Настя пошла с этим человеком, которого совершенно не знала, приняв приглашение. Она прижимала к груди пакет с ананасом, который заменял цветы, так же как случайные связи заменяли ей любовь. И если бы кто-то сказал ей в этот момент, что она очень несчастна, девушка бы рассмеялась. Она?!

Квартирка оказалась маленькой и запущенной. Николай, не снимая ботинок, прошел на кухню и сразу поставил на огонь сковороду. Настя отыскала телефон и позвонила маме.

– Я вернусь поздно.

– Обещала же принести хлеб!

– Мама, я… – Настя все больше понижала голос, так что сама себя плохо слышала. – Я принесу, ну правда, только потом.

«Позвоню в час ночи, – попутно прикидывала она. – Нет, все будет в порядке, он, кажется, хороший!»

– Господи, – вздохнула мать. – Опять?

– Ну, мама…

– Хоть человек приличный?

– Очень.

С кухни слышался треск раскаленного масла. Настя удивлялась про себя: ее в самом деле решили накормить ужином!

– Он с твоей работы? – забеспокоилась мать. – Настя, будь осторожна!

– Да, мамочка. Я еще позвоню!

Она и позвонила – после полуночи, когда случилось все, что обыкновенно случалось, когда она чувствовала себя одновременно и победительницей, и побежденной, а на сердце остался какой-то горький осадок, она и сама не понимала почему. Позвонила и сказала матери, что ночевать не приедет, утром сразу отправится на работу, что она счастлива… И, кладя трубку, вдруг вспомнила, сколько раз произносила подобные фразы, а счастья так и не испытывала.

…Но прошлая осень была совсем особенной. Настя задыхалась от любви, иначе не скажешь. Она смотрела на мир расширенными, полубезумными глазами, улыбалась чаще обычного и готова была всех благодарить, всех любить, потому что это был ОН, ОН!

Николай относился к ней очень бережно, разговаривал по душам, часто сам готовил ужин, хотя Настя об этом не просила. Сама готовила не то чтобы плохо, а очень медленно. На очистку и разрезание луковицы у нее могло уйти полчаса, потому что девушка могла все бросить и, вытирая слезящиеся глаза, уйти говорить с подружкой по телефону. Ее прежних приятелей это раздражало. Николая – нет. Казалось, его в ней не раздражало ничто.

О своих прошлых связях девушка рассказала всю правду, хотя он и не допытывался. Мать как-то заметила Насте, что она делает большую ошибку, искренне исповедываясь мужчинам о том, что было «до них».

– Никогда не говори всей правды! Тебя не будут уважать и бросят! – Пожалуй, то был один из немногих дельных советов, которые мать дала уже взрослой дочери.

– А я все равно буду говорить, – упрямо ответила Настя. – Не хочу, чтобы между нами была ложь!

Мать лишь вздыхала. Она совсем не верила, что очередная связь дочери продлится дольше двух месяцев (как-то был установлен такой рекорд) и что Николай – тот самый ОН. Но пришли новогодние праздники, и Николай, с заправским видом зятя, отметил их вместе с родителями Насти. Те не знали, куда его усадить, чем накормить, а Настя сияла. Она знала, верила, что ЭТО когда-нибудь произойдет, что все было не зря и не напрасно она растрачивала тело и душу в случайных знакомствах! Она просто искала свою настоящую судьбу.

– А пожениться вы не хотите? – шутливо спрашивала мать. Она караулила в духовке пирог и курила возле приоткрытой форточки, в которую врывались облака морозного воздуха.

– Пока нельзя. – Настя с излишней тщательностью чистила апельсин.

– Почему?

– Он женат.

И тут мать, никогда не принимавшая близко к сердцу похождений дочки, никогда не упрекавшая ее, внезапно расплакалась. Может быть, это случилось потому, что она, как и Настя, искренне надеялась, что каждый мужчина, попадавшийся на Настином пути, – ее будущий муж… А этот был выше всякий критики! Добрый, внимательный, работящий…

– Ну, мама, – успокаивала ее Настя. – Зачем ты так? Он разведется!

– Дурочка, – плакала та. – Это только так говорится! Попользуется тобой и бросит.

– Мама! – гневно вскрикнула Настя. Она выпрямилась и даже показалась выше ростом. – Никогда, слышишь, никогда этого не повторяй! Он любит меня!

– Сто раз слышала! Хотелось бы убедиться!

– Убедишься!

– Дурочка, – мать никак не могла успокоиться. – С чего ты взяла, что он тебя так сильно любит? Он парень серьезный, а такие запросто не разводятся.

– Он… – задыхалась Настя, – он заботится обо мне! Он меня жалеет! И он твердо обещал, что разведется и сразу женится на мне!

– Ну и дура же ты!

Они все больше повышали голоса, и наконец на кухню заглянул отец Насти. За ним маячил силуэт ее младшего брата, а в глубине коридора стоял Николай.

– Что это вы раскричались?

– Идите в комнату! – чуть не плача отвечала мать, вытаскивая противень из духовки и выкладывая пирог на блюдо. – Сейчас сядем за стол.

– Но что все-таки происходит?

Николай выдвинулся на первый план. Он оглядел заплаканных женщин, мигом оценил ситуацию и вдруг сказал:

– Как вы посмотрите на то, если весной мы с Настей поженимся?

Эти слова мгновенно осушили слезы у матери. Она обернулась к мужу и прошептала:

– Как?

Тот махнул рукой:

– Это Насте решать.

Разумеется, вся эта сцена с предложением руки и сердца была чистой формальностью. Родители только и мечтали о том, чтобы дочь устроила свою семейную жизнь. Настя была согласна давно. Именно с этого момента она и стала думать о Николае как о муже.

О его жене девушка узнавала как-то урывками. Сперва явилось имя, случайно промелькнувшее в разговоре, – Юлия. Потом – фамилия, отчество и год рождения. Все эти данные были в паспорте Николая, который она как-то тайком просмотрела. Но какова из себя эта Юлия? Чем занимается? Почему Николай с ней не живет?

– Она красивая?

– Нет.

– Я лучше?

– Конечно!

Обычно после подобных расспросов Николай начинал ее целовать и упрекать, то ли шутя, то ли серьезно, что Настя – сущий ребенок и пора бы ей повзрослеть. Настя, со своей стороны, обещала повзрослеть немедленно и всякий раз намекала на то, что хотела бы родить ребенка.