Миг - и нет меня - Эдриан Маккинти

Но нет, сначала надо закончить с делами. Убрать дерьмо и сделать один звонок.

Я открываю парадную дверь, быстро оглядываю улицу и уже собираюсь втащить в дом Рябого, пока соседи не увидели его и не подняли шум, как вдруг в голове у меня возникает тревожная пульсация. Не сразу я понимаю, что слышу скрип половиц, который может означать только одно из двух: либо юный Шон Гласс, труп которого я оставил в кабинете, воскрес из мертвых, либо существовал пятый член команды, которого я не заметил. Вот не повезло так не повезло! Впрочем, поделом мне, старому дураку, который вообразил, будто все на свете знает и умеет, а о такой элементарной вещи не подумал. Конечно же был пятый — шофер или оставленный караулить, который пришел посмотреть, почему его товарищи так долго не дают о себе знать.

Я падаю на четвереньки и, пару раз выстрелив наугад себе через плечо, бросаюсь под прикрытие лестницы. Увы, моя бейсболка никого не обманула; одна пуля попала мне в ногу, а во входной двери появились две дырки довольно крупного калибра.

— Попался, ублюдок! — кричит он.

Лестница крутая, поэтому я пока в безопасности. Чтобы стрелять наверняка, моему противнику придется обойти мое укрытие между стеной и лестницей, и я был уверен, что сумею завалить его первым. Ну, почти уверен… Я закатываю штанину. Пуля попала не в меня, а в протез. Я все равно громко смеюсь.

— Побереги воздух в легких, приятель, — советует мне пятый. — Издыхать будешь — пригодится.

Я сплевываю и качаю головой. Я не отвечаю, только жду. Теперь до меня не долетает ни звука, если не считать стука мерно падающих капель, урчания двигателя и собачьего лая. Сняв бейсболку с эмблемой «Астон виллы», я бросаю ее с таким расчетом, чтобы она накрыла ему глаза, но моя уловка не срабатывает. Между тем я чувствую, что противник приближается, и, сжав «глок» обеими руками, готовлюсь встретить его градом пуль.

И тут я замечаю какой-то черный предмет, который катится в мою сторону. Я узнаю его сразу. Это зажигательная фосфорная граната, которая когда-то состояла на вооружении британской армии. Твою мать! Господи Иисусе и святой дух!

БФГ! В первую же неделю моей армейской службы от взрыва такой гранаты погиб капрал-инструктор, который должен был показывать нам, насколько опасны эти штуки. С тех пор я побаивался ручных гранат, а гранат, начиненных белым фосфором в особенности, уж больно они мерзкие. Сейчас, по-моему, их запретили.

С моим треснувшим протезом я не могу двигаться быстро. Я бросаюсь к ступенькам, но граната взрывается, прежде чем я успеваю добраться до верха. У меня за спиной вспыхивает кипящий, ослепительно-белый огненный шар. В таких случаях полагается прятать голову, но закрывать ее руками не следует. В бою руки нужны, чтобы стрелять, и солдат не может допустить, чтобы они оказались обожжены или, того хуже, сгорели к чертовой матери. Спина моя охвачена огнем, но я сбиваю пламя, покатавшись по площадке, и срываю с себя футболку, прежде чем она успевает расплавиться. Не так уж я обгорел, и я приободряюсь. Теперь главное не горячиться. Я знаю, что секунда-другая — и мой враг будет рядом, но я все еще в укрытии под лестницей, и он будет действовать осторожно — особенно если видел в холле трупы своих товарищей. Вероятно, он думает, что граната сделала свое дело, но, не услышав моего крика, не станет рисковать.

Штаны на мне тоже тлеют. Я торопливо хлопаю себя по ляжкам и быстро ползу в ванную на втором этаже. Там я открываю окно, выбираюсь наружу и на руках осторожно опускаюсь на крышу кухни, а оттуда, повиснув на водосточной трубе, спрыгиваю в небольшое патио с задней стороны дома. Протез чуть ли не подламывается подо мной, но каким-то образом мне удается сохранить равновесие. Припадая на увечную ногу, я быстро ковыляю к задней двери, вхожу в кухню и бесшумно приоткрываю дверь в холл. Он все еще здесь — осторожно крадется к подножию лестницы. Высокий, кудрявый, в черных джинсах, грубой хлопчатобумажной куртке и солнечных очках, он держит в руках пистолет — оригинальную по конструкции и изящную по исполнению современную бельгийскую модель. Рисковать он явно не хочет. Он думает, что я мертв, но продвигается вперед медленно, как черепаха. Увы, чрезмерная осторожность тоже может довести до беды.

— Ну-ка, брось эту штуку, — негромко говорю я, и он стремительно оборачивается. Старина «глок» улыбается своей огненной улыбкой, и вот у него в груди уже сидят четыре пули. Мой противник падает, и я наконец могу перевести дух.

— Благодарю тебя, Ганеш,[75]Устраняющий Препятствия, — говорю я, обращаясь к статуе в холле. Это наша с ним шутка, и Ганеш улыбается в ответ своим слоновьим лицом. Мы оба знаем: главное препятствие не в моих врагах и не во мне. Главное препятствие — это прошлое, которое нельзя ни изменить, ни забыть.

На этот раз я не позволяю себе расслабиться, пока не закончу самую тщательную разведку, которая, впрочем, показывает: больше никаких сюрпризов меня не ждет. Что ж, и на том спасибо. Сегодня у меня было пятеро противников, но они, как последние идиоты, разделились, позабыв о самой элементарной страховке. Придется ей примириться с этим — после стольких лет, после стольких событий… но бывает, в следующий раз не экономь, детка, найми профессионалов. И вообще, Бриджит… Ты в Нью-Йорке, я — в Лос-Анджелесе: разве само по себе это не достаточное наказание?

Шучу.

Будет ли он, этот следующий раз? Я уверен — будет. Я знаю тебя. Я хочу сказать — теперь знаю. Тогда не знал, а теперь знаю.

Прихрамывая, я подхожу к холодильнику, открываю бутылку «Короны» и делаю большой глоток. Потом я придвигаю к себе телефон и набираю номер, который я помнил все эти десять лет, — помнил с тех самых пор, когда они извлекли пулю и спасли мне жизнь, а потом пришли и стали угрожать, так что мне пришлось заключить сделку, чтобы спасти свою задницу. Когда на том конце берут трубку, я называю свое кодовое имя и имя своего куратора.

В конце концов мой звонок попадает к нему на мобильник. Он где-то на природе, около воды. Я слышу, как она плещется, но шума прибоя не слышно. Значит, это озеро.

— Как рыба, ловится? — спрашиваю я.

— Откуда ты… — начинает он, но я перебиваю. На пустую болтовню у меня нет времени. Скоро появится полиция, и мне срочно нужна помощь.

— Слушай, — говорю я, — ты был прав, а я ошибался. Я хочу вернуться.

— О'кей.

— В некоторых местах существует такая вещь, как времена года.

— Времена года? — повторяет он. — В Лос-Анджелесе есть времена года, просто все они одинаково хороши.

— Зато в других местах бывает больше дождей.

— Больше дождей? — озадаченно переспрашивает он.

— Да.

— Думаю, это можно устроить, — говорит он после небольшой паузы.

— Но сначала мне придется лечь в больницу.