Одна на миллион - Марина Серова

Аргументы были, надо сказать, не слишком убедительными. Вряд ли преступник принес бы сюда чужую косметику и парфюм. Все это можно было найти на месте. Похоже, Кира Леонидовна с опозданием, но все-таки поняла, что сморозила чушь.

Тем временем я стала просматривать файлы. Резюме, старенькая статья о юбилее краеведческого музея, интервью с главным дирижером театра хоровой музыки, гороскоп Льва, рекомендации по фэн-шуй, вероятно, скачанные из Интернета, и прочая эзотерическая чепуха меня совершенно не заинтересовала. Самогонщики, кровожадные убийцы, насильники и воры разных мастей ни в одном документе не фигурировали. Ничего мало-мальски касающегося криминала не обнаружилось, и это сильно меня разочаровало.

«Таня, признайся, ты хотела увидеть изобличающую статейку о нелегальном производстве винно-водочной продукции, схему сбыта, а главное – фамилии предпринимателей? Да, хотела».

– Что-нибудь нашли? – спросила Баранова, наклоняясь к монитору.

– Нет.

– Я так и думала!

– Почему вы так и думали?

– Я не могу представить ее в роли серьезной журналистки, тем более пишущей на криминальные темы. Мне кажется, у моей дочери новая любовь. Только это обстоятельство может объяснить ее странное поведение. Когда она влюбилась в Кирилла, то тоже ничего не соображала, делала одну глупость за другой. – Баранова замолчала, потому что в дверь позвонили. Я несколько напряглась, но клиентка успокоила меня, сказав: – Я думаю, что это – Семен Петрович.

Она пошла открывать дверь, а я осталась наедине с компьютером. На всякий случай заглянула в «Корзину», но она была пуста. До меня доносились голоса из прихожей. По разговору я поняла, что действительно пришел муж моей клиентки. Кира Леонидовна радостно сообщала Семену Петровичу, что Машенька скорее всего приходила сегодня домой.

– Что значит это твое «скорее всего»? – огрызнулся Баранов. – Ее видели соседи?

– Нет, Сема, я ни у кого не спрашивала об этом. Но вот некоторые вещи пропали, а другие появились...

– Да? – недоверчиво переспросил Машин отец, и мне было непонятно, рад он этому обстоятельству или не очень. – Так ты в этом не уверена?

– А еще духи, Сема, иди в ванную, там стоит запах ее любимых духов...

– Да-а-а, как будто только набрызгали, – сказал он, но без буйной радости в голосе, и у меня создалось впечатление: Баранов не слишком верит в то, что Маша нашлась.

Далее супруги прошли на кухню, прикрыли за собой дверь и стали что-то оживленно обсуждать. По отдельным словам и репликам, доносившимся до меня, я догадалась, что они обмениваются мнениями о моей правомерности копаться в Машином компьютере. И что это их так встревожило, ведь ничего сенсационного в компе не было?

Напоследок я просмотрела папку с фотографиями и обнаружила несколько странных снимков. На них с разных сторон было запечатлено одноэтажное здание с обрешеченными окнами и облезлой металлической дверью. На одной из фотографий была видна «Газель» с тентованным кузовом, в нее грузили какие-то картонные коробки. У меня сразу же возникло предположение, что в коробках были бутылки с паленой водкой. Я быстро достала из сумки флешку и скопировала заинтересовавшие меня файлы. Сразу после этого в комнату вошли мои работодатели. Кира Леонидовна запоздало представила меня своему супругу. Это был высокий мужчина, блондинистый, но уже начинающий лысеть. Светло-серый костюм сидел на нем безупречно, а вот узел галстука был ослаблен и сдвинут в сторону.

– Значит, вы и есть та сыщица, которая отказала в помощи нашей дочери и толкнула ее в объятия криминала? – спросил он. По интонации я поняла, что Баранов скорее восхищен моей принципиальностью, нежели раздосадован.

– Сема, Татьяна объяснила мне свою позицию. Не надо об этом. Сейчас она занята поисками нашей дочери...

– Но если Маша была сегодня дома, то зачем ее искать? – резонно заметил Семен Петрович, и я почувствовала себя не в своей тарелке. – Татьяна, я подтверждаю, что по сравнению со вчерашним вечером в квартире есть некоторые изменения, а это значит, что Маша сюда сегодня приходила.

– Хорошо, если так, – ответила я и мило улыбнулась.

– Но вы в это не верите? – спросил Баранов, сверля меня острым взглядом.

Я пожала плечами. Стопроцентной уверенности в этом у меня действительно не было.

– Дочь ведет себя не очень примерно, не правда ли? – спросил Семен Петрович. Его веки задергались, выдавая нервное напряжение. – Вы там что-нибудь нашли? – Баранов махнул рукой в сторону компьютера.

– Нет, – соврала я.

– Тогда выключайте компьютер, – мягко потребовал он.

– Хорошо, – послушно ответила я и нажала на клавишу «Пуск». Но вместо того, чтобы сразу выключить компьютер, я стала поднимать курсор вверх и щелкнула по строке «Документы». Я могла позволить себе проявить чрезмерное любопытство, потому что Барановы не следили за моими действиями, они снова осматривали шкаф-купе. Надо сказать, любознательность была проявлена не зря, в меню остались названия некоторых документов, открыть которые уже не представлялось возможным, поскольку они были удалены, причем недавно. Все бы ничего, но названия этих файлов говорили сами за себя – «Крепость» и «Суррогаты». Сделав определенные выводы, я выключила компьютер.

– Татьяна Александровна, – снова обратился ко мне Семен Петрович. – Похоже, что Маша никуда не пропадала. У нее, вероятно, бурная жизнь – любовь, работа, и ей не до родителей...

– То есть вы хотите сказать, что больше в моих услугах не нуждаетесь?

Баранов кивнул головой, но его супруга была иного мнения на сей счет.

– Ну что вы, – взмолилась она. – Пока я не увижу Машу, от ваших услуг не откажусь. Семен Петрович хотел сказать, что произошедшее не должно стать достоянием гласности...

– Да, именно это я и хотел сказать. – Баранов вымученно улыбнулся и обнял жену за плечи. – Поймите, нам неловко оттого, что мы вырастили такую непутевую дочь, но и страшно, потому что находимся в полном неведении...

– Сема, я думаю, тебе или мне надо остаться здесь ночевать...

– Да, это хорошая мысль, но я остаться не могу, мне надо дома с документами поработать...

– Хорошо, тогда я переночую у Маши. Сейчас позвоню водителю и отпущу его... А вы, Татьяна Александровна, можете идти. Если дочь вернется домой, я сразу вам позвоню и дам отбой тревоги...

Мне откровенно указывали на дверь, и я не видела смысла за что-то здесь еще цепляться.

– Да, пожалуй, я пойду...

Моя ненавязчивость обрадовала Барановых. Но разве так должны вести себя родители пропавшей девушки? Другие бы заставили меня работать по двадцать пять часов в сутки, чтобы поскорее увидеть любимую дочурку живой и невредимой. А эти находились в каком-то подвешенном состоянии, они вроде бы и хотели, чтобы Маша поскорее нашлась, и в то же время многого от меня не требовали. Какая-то неискренность была в их поведении, но я пока не могла понять, что у них на уме.