Слепой Агент - Сергей Майоров

— Т-ты куда?

— Домой.

— Домой? Ч-черт, ещё же мало времени!

Аркадий поднял левую руку и начал трясти ею перед глазами, но разглядеть циферблат не смог и откинулся на сиденье.

— Вот, блин, спину ломит… А ты че, пошёл уже? Стой! — завопил он, когда я уже ступил на землю.

Я недоуменно обернулся.

— Стой. Поехали! Поехали, я угощаю! Выпьем, с девочками потанцуем! Ну, садись!

— В другой раз.

— Другого раза не будет. Бля, совсем молодые оборзели. Пошёл ты на х…, понял?

Я захлопнул за собой дверь и пошёл прочь. На перекрёстке обернулся. Машина стояла на месте.

Снег скрипел под подошвами. Я прятал руки в карманах пальто и чувствовал злость на весь мир.

* * *

В субботу Аркадий позвонил мне часов в двенадцать. Голос его звучал как обычно, чему я сильно удивился. Он назначил встречу на перекрёстке недалеко от моего дома, я повесил трубку и стал собираться.

Ждать его пришлось долго. С опозданием ровно на час его кукольный джипик подрулил к тротуару, я плюхнулся в кресло, и машина тут же сорвалась с места, будто мы опаздывали на самолёт.

Мы опять перетаскивали ящики на том же складе. Аркадий был молчалив, цветом лица напоминал старый асфальт и тяжело дышал. Похоже было, что он пил ночь напролёт. Перекуры становились все длиннее, теперь он уже не рассказывал истории о своей лихой юности. На нём был вчерашний костюм и вчерашние же рубашка и галстук, покрытые пятнами от томатного соуса. Меня это раздражало. Я не понимал, как человека с такими наклонностями могли принять в солидную организацию.

Во время очередного перекура я вышел в туалет, а когда вернулся, Аркадий разговаривал по телефону. Речь опять шла о ремонте его автомашины. На этот раз мой наставник не угрожал и не кричал, но некоторые его слова заставили меня прислушаться.

— Ага, хорошо. Так… Когда, сегодня? Послушай, Михалыч, но я сегодня никак не могу! Когда? Нет, тем более. Да не, какая, на хер, водка? Дела… Послушай, Михалыч, давай я тебе мальчика своего подошлю? Да навязали мне тут одного практиканта, он один хрен ничего не делает! Но парнишка он не глупый, объяснишь ему, чего как, он сделает… Годится? А кому сейчас легко!

Он отложил телефон, с преувеличенной бодростью поднялся с продавленного дерматинового трона и направился к ящикам, похлопывая себя по нависающему над брюками животу.

— Ну, поработаем…

Поработали мы недолго. Энергия моего наставника быстро иссякла.

— Суббота, короткий день. Перекурим маленько, и хватит.

Я отказался от его «кэмела» и достал свою «стрелу». Он удивился, но ничего не понял. Поднёс мне зажигалку, передвинул поближе ко мне пепельницу и завёл издалека:

— Как впечатления?

Я пожал плечами.

— Сам понимаешь, стажировка — ведь это так, фигня. Раз полагается, никуда от неё не денешься. Настоящая работа начнётся потом. Я-то уже пенсионер, а тебе придётся попахать. Ну, ничего, все с этого начинают, а ты парень умный, у тебя получится…

Я не отвечал, слушал его с безразличным видом, и это стало его задевать.

— Какой-то ты сегодня мрачный. Случилось чего? Или на меня обиделся? Из-за вчерашнего? Ну, перебрал я маленько, так сам, что ли, непьющий? Со всеми бывает. Нет, ты скажи, обиделся на меня?

— На обиженных воду возят.

— Верно! — Аркадий расхохотался. — Только у нас в армии говорили по-другому…

— У нас тоже.

Наверное, он решил, что контакт установлен.

— Послушай, Федор… Надо нам ещё одно дело сделать. Я тебе сейчас адресок напишу. Это неблизко, но сейчас ещё рано, транспорт хорошо работает. Сгоняешь туда, ага?

— Зачем это?

— Надо. Считай, что лично моя просьба. Не в службу, а…

— Свои просьбы сам и выполняй.

— Что? — Он подавился сигаретным дымом.

— Ничего. Мне твоя тачка на хрен не нужна.

— Так. — Аркадий посмотрел на меня, но, видимо, мой взгляд оказался твёрже, да и сидел я повыше его кресла, и он первым отвёл глаза. — Так… Вот, значит, как ты на доброту мою отвечаешь! Я ведь тебя не напрягал, не гонял лишний раз. А ты, значит, так…

— Значит, именно так. — Мне стало скучно. Аркадий упал в моих глазах ниже нулевой отметки.

— А я тебя подставлял хоть раз? Нет, ты мне скажи, было такое?

Я не ответил. Сидел и курил сырую «стрелу», сплёвывая табак на пол и стараясь контролировать своего наставника боковым зрением. Чёрт его знает, чего он может выкинуть.

— Молчишь. Потому что знаешь, что не было такого. А ты меня сейчас конкретно подставляешь. Ну, нету у меня сейчас времени, понимаешь, нету! А там делов всего-то на пять минут. Тебе чего, тяжело, что ли? Послушай, давай я тебе денег на такси дам. А? Договорились?

Он зашевелился, доставая бумажник из внутреннего кармана пиджака. Длинный столбик пепла упал ему прямо на живот, и он, не замечая, растёр грязь по рубашке.

— В задницу себе эти деньги затолкай, — сказал я неожиданно для самого себя.

Я первый раз назвал его на «ты». До этого я старался обращаться к нему обезличенно. Называть его на «вы» мне не хотелось, но и «тыкать» из-за разницы в возрасте было неловко.

Аркадий медленно опустил руку. Слов у него не нашлось. Тяжело оперевшись на подлокотник, он начал подниматься, и на меня дохнуло такой волной угрозы, что я решил не испытывать судьбу. Последний урок — тот, на лестничной площадке — заставил меня пересмотреть некоторые принципы.

Я спрыгнул с верстака и оказался вполоборота к Аркадию. Он поднимался медленно, был слишком взбешён и уверен в своём превосходстве, так что я успел занять устойчивую позицию и выплюнуть окурок.

Как только ноги Аркадия распрямились, я, развернувшись, ударил его в солнечное сплетение, вложив в кулак весь вес своего тела, как учили когда-то в секции бокса. Я не рассчитывал на сокрушающий эффект и был готов добавить левым крюком по челюсти, но этого не потребовалось.

Лицо Аркадия из багрового мгновенно превратилось в землисто-серое, нижняя челюсть отвисла, и он шлёпнулся обратно в кресло. Изношенная дерматиновая обивка лопнула.

Я опустил руки и отскочил. О последствиях своего поступка я не думал. Была бы возможность все переиграть, я всё равно бы поступил так же.

— Мудак, — простонал Аркадий хриплым голосом и безвольно шевельнул левой рукой. — У меня же сердце больное…

— Пить меньше надо, — рявкнул я в ответ и в глубине души испугался. Оказывать первую помощь я не умел, а приезда «скорой» тут можно было ждать до второго пришествия.

Однако через несколько минут Аркадий оклемался. Не таким уж больным он был. Стараясь не смотреть на меня, он выбрался с кресла, сорвал с гвоздя свою кожаную куртку и зашлёпал к выходу. Его клонило влево, и выглядел он бесконечно усталым. Я даже пожалел немного о том, что случилось.